Корделия фыркнула.
— У них какие-то странные понятия относительно моей военной карьеры. Послушайте… Зануда Фредди пусть хоть накладной бюст надевает, чтобы охмурять избирателей-гермафродитов с Кварца. Но я не собираюсь играть роль п-пропагандистской коровы, которую будут доить какие-то партии. Выражаясь словами одного друга, у меня отвращение к политике.
— Ну… — Он пожал плечами, словно выполнил некий долг, и продолжил уже более твердо: — Как бы то ни было, в мои обязанности входит проследить за тем, чтобы вы были действительно готовы к службе.
— Я… я буду в порядке после м-месячного отпуска. Мне просто надо отдохнуть. Я хочу вернуться в астроэкспедицию.
— И вернетесь. Как только врачи признают вас годной.
— О! — Понадобилась почти минута, чтобы до нее дошел смысл сказанного. — Так. Погодите-ка. У меня было н-небольшое недоразумение с доктором Спрейг. Очень милая дама и рассуждает логически, но исходные посылки были неверны.
Коммодор Тейлор грустно посмотрел на нее:
— Кажется, сейчас мне лучше передать вас доктору Мехте. Она все четко объяснит. Вы будете с ней сотрудничать, правда, Корделия?
Корделия похолодела.
— Давайте внесем ясность. Вы хотите сказать, что если ваш специалист не будет мной доволен, я уже никогда не ступлю на корабль экспедиции? Никакого к-командования — и вообще никакой работы, так?
— Это… слишком жесткая формулировка. Но вы же сами знаете, что для астроэкспедиций, в которых небольшие группы людей надолго оказываются в изоляции, психопрофили имеют огромное значение.
— Да, я знаю. — Корделия изобразила улыбку. — Я б-буду сотрудничать. К-конечно.
Глава 13
— Ну вот, — жизнерадостно объявила доктор Мехта на следующий день, устанавливая свой ящичек на столе в квартире Нейсмитов, — это совершенно безвредный метод мониторинга. Вы ничего не почувствуете, вам он ничуть не повредит, а мне покажет, какие темы важны для вашего подсознания. — Она проглотила какую-то таблетку, объяснив: — Аллергия. Прошу меня извинить. Итак, рассматривайте наш сеанс как эмоциональную геологоразведку: она выявит, где прячется источник переживаний.
— И скажет вам, где бурить скважину, да?
— Вот именно. Вы разрешите мне закурить?
— Пожалуйста.
Мехта зажгла ароматную сигарету и тут же небрежно положила ее на край пепельницы, которую принесла с собой. Едкий дым заставил Корделию поморщиться. Странный порок для врача… Что же, у каждого свои слабости. Она взглянула на прибор, стараясь подавить раздражение.
— Ну, в качестве точки отсчета, — сказала Мехта, — июль.
— Я должна ответить «август» или еще что-то?
— Нет, это тест на свободные ассоциации — аппарат все сделает сам. Но если хотите, можете говорить.
— Ладно.
— Двенадцать.
«Апостолов, — подумала Корделия. — Дней рождественских каникул. Дюжина яиц».
— Смерть.
«Рождение, — подумала Корделия. — Эти барраярские аристократы все возлагают на детей. Имя, имущество, культуру, даже управление страной. Огромный груз — неудивительно, что под его тяжестью дети гнутся и ломаются».
— Рождение.
«Смерть, — подумала Корделия. — Человек без сына там просто ходячий призрак, не имеющий будущего. А когда их правительство терпит поражение, она платят жизнями своих детей. Пятью тысячами».
Мехта передвинула пепельницу влево. Так не стало лучше — наоборот.
— Секс.