Мать неуверенно засмеялась.
— Да уж, он тебя просто околдовал. Так что же в нем есть? Интересно говорит? Хорош собой?
— Не знаю. Разговаривает он в основном о барраярской политике. Уверяет, что испытывает к ней отвращение — но, по-моему, это скорее одержимость. Он и на пять минут не может о ней забыть. Она стала частью его души.
— Это… интересно?
— Это ужасно, — честно призналась Корделия. — От его историй неделю не заснешь.
— И дело не в его внешности, — со вздохом констатировала мать. — Я видела его в новостях.
— Ой, ты их не записала? — спросила Корделия, сразу оживляясь. — Где я смогу их найти?
— Наверное, где-то в файлах видео, — отозвалась та, изумленно глядя на дочь. — Но, право же, Корделия, твой Рег Роузмонт был в десять раз привлекательнее.
— Наверное, — согласилась Корделия, — если смотреть объективно.
— Так что же в нем все-таки есть?
— Не знаю. Скорее всего его недостатки — это часть его достоинств. Мужество. Сила. Энергия. Он мне может дать десять очков вперед — всегда. У него есть власть над людьми. Он не просто лидер, хотя это в нем тоже есть. К нему нельзя относиться равнодушно. Самый странный тип, с которым я когда-либо встречалась, некий Ботари, и боготворит, и ненавидит его одновременно. Но рядом с ним никто не скучает.
— А к какой категории относишься ты, Корделия?
— Конечно, я его не ненавижу. Но и не могу сказать, что без ума от него. — Она долго молчала, потом посмотрела прямо в глаза матери. — Но если он порежется, у меня течет кровь.
Мать побледнела. Губы ее улыбались, но взгляд погас, и она с излишним усердием принялась раскладывать немногочисленные вещи Корделии.
На четвертый день отпуска начальник Корделии, коммодор Тейлор, привел неприятного посетителя.
— Капитан Нейсмит, это доктор Мехта из медицинской службы экспедиционного корпуса.
Доктор Мехта оказалась стройной загорелой женщиной одних лет с Корделией. Темные волосы ее были гладко зачесаны назад, и вся она в своей голубой форме казалась холодно-стерильной.
— Опять психиатр, — вздохнула Корделия. Мышцы у основания шеи свело судорогой. Новые допросы — новые увертки, все более ненадежная паутина лжи для прикрытия прорех в ее истории. А за недомолвками прячется горькая правда Форкосигана…
— В ваше личное дело наконец попали доклады коммодора Спрейг. Увы, с большим опозданием. — Губы Тейлора сочувственно сжались. — Ужасно. Я очень сожалею. Если бы мы получили их раньше, вам не пришлось бы пройти через то, что случилось на прошлой неделе. И другим тоже.
Корделия покраснела.
— Я не хотела его лягнуть. Он просто на меня наткнулся. Такое больше не повторится.
Тейлор спрятал улыбку.
— Ну, я за него не голосовал. Зануда Фредди меня не заботит. Хотя, — тут коммодор откашлялся, — он-то как раз очень интересуется вами. Вы теперь знаменитость, нравится вам это или нет.
— А, чепуха.
— Это не чепуха. У вас есть обязательства.
«Чьи слова повторяешь, Билл? — подумала Корделия. — Это не твой голос».
Она помассировала шею.
— Я считаю, что выполнила все свои обязательства. Чего им еще от меня нужно?
Тейлор пожал плечами:
— Считается… Мне дали понять… В общем, вас ждет место в аппарате президента. В связи с вашим военным опытом. Когда вы поправитесь.