На этот раз голос графа Матвея звучал обыкновенно. Да и странно было предположить в человеке нерослом, пусть и ловкого сложения, эдакий густой, утробный бас.
Хозяин стоял на пороге кабинета. Лицо его было бледным. Волосы всклокочены. Сказать по чести, гость не сразу бы его узнал, если бы не чаял застать одного. Кому тут еще быть?
– Боишься меня?
– Нет.
– А зря.
Граф отступил, пропуская Бенкендорфа в кабинет. Видимо, здесь-то он и обитал основную часть дня. Плотные шторы на окнах. Свет сквозь щели. Несмотря на сумрак, щемящее чувство запустения. Грязь и холод.
Чиркнув спичкой, хозяин зажег свечу. Предположение подтвердилось. Паутина по углам. Немытый стакан из-под коньяка. Кружка чаю. Блюдце с какими-то объедками. Запах табака и аккуратные кучки пепла на подоконнике.
– Давно ко мне никто не захаживал. – Сам Матвей выглядел не лучше. Глаза ввалились. Клочковатые бакенбарды торчком. Засаленный халат поверх белой, давно не стиранной рубахи с оборванным кружевом у ворота.
– Да ты, говорят, по гостям стреляешь, – попробовал пошутить Бенкендорф.
– Поделом, – хмуро бросил граф. – Звали их?
– А может, стоило позвать? – Александр Христофорович внимательно уставился в лицо Матвея. – Ты забился в медвежий угол, никому не пишешь. Думаешь, кто-то знает, каково тебе здесь?
– Мне хорошо.
– Плохо.
– Не тебе судить.
Гость и правда не смел лезть в чужую жизнь. Они с Матвеем никогда не были близки. Но вопиющее безобразие не могло не возмущать его склонную к порядку душу.
– Ты болен.
– Абсолютно здоров!
– И можешь выйти из дома?
– Могу.
– Тогда выйди.
Хозяин поколебался.
– Не хочу.
Вдруг его охватила тоска. Он изо всех сил шарахнул кулаком по столу и заревел, как раненый бык:
– Зачем притащился?
Будь на месте Бенкендорфа человек более робкий, он бы отшатнулся назад. Надсадный бас исходил не столько из горла затворника, сколько из его желудка. Солнечного сплетения. Словом, из тела. Точно внутри Матвея сидел кто-то и разрывал его кишки.
– Уходи, – быстро прошептал хозяин побелевшими губами. – Скорее. Закрой дверь. Я буду не в себе.
И снова оглушительный рев потряс комнату:
– Предательство?! Сговор! Я не потерплю измены!
– Беги. – Шепот перешел в свист, и вслед за тем квакающий писк вспорол горло несчастного. – Трусливый зайчик под кустом заткнул понос своим хвостом.
Ни на секунду гостю не пришло в голову, что хозяин издевается. Он смотрел, как бледное, землисто-серое лицо графа наливается кровью. Глаза буквально лопаются от ненависти. Кулаки сжимаются. Еще секунда… Сокрушительный удар отбросил Матвея на другую сторону комнаты. Тот стукнулся затылком о стену и потерял сознание.