– Катенька! Олёнка!
Они выглядывали из-за шелкового колокола и с любопытством таращились на Бенкендорфа.
– А у нас ваш котэк!
«Вот, я им уже нравлюсь!» – генерал присел на корточки.
– Дети, назад! – скомандовала фрейлина. – Идите к бабушке.
Девчонки с большим сомнением воззрились на нее. Кажется, они не одобряли новоявленную «бабушку», несмотря ни на какое наследство.
– Позвольте мне завтра посетить ваш дом и кое-что передать вашей племяннице, – с горечью сказал Бенкендорф. – После этого, клянусь, больше не докучать вам.
Дунина напряглась.
– Нет.
– Матант, – голос Елизаветы Андреевны прозвучал жестко. – Ваше покровительство моей семье не может заходить так далеко.
На лице тетки было написано крайнее неудовольствие. Но вслух она сказала:
– Можете прийти. Но не к обеду. Мой стол для вас закрыт.
Была охота!
На следующий день Александр Христофорович в том же мундире со всеми наградами – хоть чем погордиться – явился в особняк госпожи Дуниной.
Спросил Елизавету Андреевну и был введен в просторную гостиную с низким потолком, расписанным домашним «малюванцем». Бибикова сидела в кресле. У ее ног кот Потемкин – экая жирная стала скотина! – вертел лапами клубок.
Дама выглядела иначе, чем вчера. Бальное платье уже не создавало вокруг нее сказочного ореола. Но синий домашний капот под горло только добавлял ей, на взгляд посетителя, прелести. Через плечо была перекинута черная шаль. Эту вдовью ноту следовало убрать. Лимонная, да, он выбрал бы лимонную, яркого, кричащего оттенка.
На коленях у Елизаветы Андреевны лежала кожаная тетрадка.
– Вот. Вы за этим пришли, – холодно произнесла она. – Жаль, что нам больше нельзя встречаться.
– Она настолько распоряжается вами?
Госпожа Бибикова пожала плечами.
– Что поделать? В ее руках благополучие моих детей.
Бенкендорф кашлянул. Он не знал, стоит ли продолжать разговор. Ведь вдова для себя все решила. И наверняка у нее были причины.
– Прочли? – спросил он, указывая на дневник.
Та кивнула.
– Впечатляет. Во всяком случае, я понимаю, отчего такая добросердечная и отзывчивая тетушка, как моя, встала на дыбы.
Не такого впечатления он добивался. Но каждый смотрит своими глазами.
– Надеюсь, ей вы не показывали? Плохое вечернее чтение для родных.
– Напротив, – вздохнула госпожа Бибикова. – Ее золотые деньки в прошлом, и «Казанова» под подушкой – лучшее успокоительное на ночь. Но я, конечно, не настолько цинична, чтобы делиться с кем-то откровениями доверившегося человека. А может, не настолько щедра.
Ее рука протянула ему тетрадь. Шурку охватила паника: сейчас отдаст, и все. Больше их ничто не связывает. Хотя связывало ли?
– Продолжение есть? – осведомилась Елизавета Андреевна так, точно спрашивала у молочницы, каковы нынче сливки.