– Возможно, ради войны, ради союза австрийцы и согласились бы, – продолжал безжалостно добивать вдовствующую императрицу сын. – Но потом Като постигла бы участь незабвенной Александры. Вы не устали терять дочерей, мадам?[93]
Мария Федоровна уже рыдала в голос. Бенкендорф еле сдерживался: она не заслуживала такой выволочки! Тем более публично. Или… Именно публично?
Неужели они снова играют? Для окружающих проговаривают то, что в кругу семьи решено давно и негласно? Завтра полтора десятка языков озвучат и раскрасят сцену при дворе.
Недаром князь Куракин, вернувшийся в Петербург для того, чтобы уладить брачные дела, ерзал на стуле.
– Католический фанатизм в окружении императора Франца и его кузенов сильно преувеличен, – подал голос посол. – Сами они смеются этому…
– В кругу семьи, может быть, – отрезал государь. – Но на официальных церемониях продолжают исполнять любую прихоть духовенства. Счастье, что у них еще не сжигают еретиков!
За столом начали креститься.
– А во Франции дух католицизма столь же силен? – с любопытством осведомилась великая княжна.
Она обращалась прямо к Бенкендорфу, и ему пришлось спешно говорить:
– Насколько я заметил, нет, ваше высочество. Хотя Бонапарт и восстановил отношения с Римом. Церкви открыты. Кто хочет, слушает мессу. Но, сказать по совести, желающих мало. Французы чувствуют себя веселее без пасторов…
– Веселее не значит счастливее! – Мария Федоровна обожгла воспитанника взглядом, и тот понял, что опять сморозил чушь.
– Чтобы развестись, Наполеону потребуется разрешение Папы, – с неудовольствием заметил государь.
– Корсиканец собирается разводиться? – удивлению собравшихся не было границ. Вот новость, которой завтра будет занят весь город. – Но кого же он выберет? Династия – не шутка!
Все глаза разом уставились на великую княжну Екатерину Павловну. Она молчала, потупляя очи. Щеки заливал румянец смущения. То была минута ее торжества.
– Или одна из австрийских принцесс, – мстительно подал голос Куракин.
На него зашикали.
– В Австрии все уже готово к войне. Мира они не потерпят.
– Если проиграют, могут откупиться рукой любой из дочерей Францы. Марии-Луизы, например.
Екатерина Павловна обвела собравшихся презрительным взглядом. В своем воображении она уже ехала в Париж, победив и неприязнь Папы, и политические планы собственной родни.
Но государь посчитал нужным вернуть сестру к реальности.
– Принц Георг переходит на нашу службу, – провозгласил он, поднимая бокал рейнского. – Прекрасный повод поздравить его, господа!
Со всех сторон послышались одобрительные голоса, хлопки и счастливые пожелания.
– А позвольте спросить, – раздался мягкий голос графини Ливен, воспитательницы великих княжон, – какой род войск предпочитает ваше высочество?
Это был вежливый вопрос. Из тех, что задают, заранее приготовившись. А остальные думают: ну почему он не пришел мне в голову? Так к месту! Так верно!
Собравшиеся с одобрением уставились на старушку. Она всегда все говорила и делала правильно, была другом августейшей четы, своих воспитанниц, всего человечества. И твердо намеревалась стать другом этого носатого хилого юноши, раз уж ему отдадут руку царевны. Бедный мальчик! Его, должно быть, совсем не воспитывали!
Принц, радостный тем, что к нему обратились, просиял.
– Я осмелюсь сказать, – начал он, чуть запинаясь от волнения, – что всю жизнь мечтал о гражданской службе. Приносить пользу в администрации, на мой взгляд, не менее полезно…
Его голос потонул в возмущенном гуле. Никто не сумел сдержаться. Статская служба во время войны? Курам на смех! И он еще называется принцем! Шурка скроил такую презрительную рожу, что сидевший напротив царевич Николай поперхнулся. Мол, мне мешают говорить, что думаю, а ведь все того же мнения!
– Тише, – над столом прозвучал властный голос императрицы-матери. – Я уверена, что не только армейская стезя достойна благородного человека. Что он может…
– Не может!
[93] Александр I намекал на судьбу двух своих старших сестер – Александры Павловны и Елены Павловны, выданных замуж в Германию и рано умерших там. Александра (1783–1801), супруга наследника австрийского престола эрцгерцога Иосифа, палатина Венгерского. Из-за враждебности Венского католического двора жила в Офене (ныне Буда), скончалась вскоре после родов, ребенок тоже умер. Елена (1784–1803), жена наследного герцога Фридриха Людвига Мекленбург Шверинского. Скончалась через четыре года после брака от ностальгии по родине.