– Ну и жара! Чудное местечко! Я знал, что вы устроились с размахом.
Маршалы пожали друг другу руки. Женщины отошли в сторону и начали неодобрительно обсуждать мужей. Яна чувствовала себя не в своей тарелке. Бенкендорф ни на минуту не забывал пропасть, отделявшую его – полковника, пусть и эмиссара русского царя, – от этих прославленных псов Бонапарта. Но ведь зачем-то его позвали! Что-то от него нужно!
– Мы хотим показать вам сад, – провозгласила герцогиня.
И все тронулись анфиладой комнат в нижнюю галерею, откуда стеклянные двери были открыты на улицу.
– Здесь будет прекрасно смотреться коллекция картин, – сказала Яна хозяйке. – Наверное, вы об этом думали?
– Нет, милочка, – вздохнула та, – и умоляю, не говорите моему дурню. Он и слов-то таких не знает. Хочет в галерее сушить сено.
Яна пришла в ужас. Еще больше ее смятение увеличилось, когда гости вышли в сад или в то, что маршал назвал садом. Несомненно, при старых хозяевах он процветал. Какая их постигла участь? Оставалось только гадать. От прежних владельцев остались запруды, каскад озер, фигурные кусты, из которых теперь торчала молодая поросль. Дорожки сто лет не посыпали песком. Вместо лебедей по заросшим осокой болотцам плавали хозяйственные утки с выводками утят.
Туфли Яны мигом стали зелеными – а нечего в деревню надевать шелк! Здесь впору деревянные сабо. На каждом дереве она оставляла по волану. Хорошо еще, что графиня ни разу не наступила в коровью плюху. Но об этой опасности Бенкендорф не стал ее предупреждать. Нарочно. В отместку за отказ в карете.
Хозяева нахлобучили соломенные шляпы и раздали гостям такие же. Солнце палило нещадно. Шурка мигом стал похож на пугало, ибо с мундиром шляпа смотрелась замечательно. А вот Яна отказалась принять щедрый дар – ее маленькую шапочку трудно было отколоть от прически. Графиня впала в состояние тихой истерики, которого никто не замечал.
При этом маршал делал хитрое лицо, предупреждал, что вот-вот начнется самое интересное. Наконец гостям открылся луг, на котором стояли три тростниковые хижины.
– Уж ты не дикарей ли у себя завел? – осведомился Ней, вытирая лоб платком.
– Сейчас вы позабавитесь на славу! – торжествовал хозяин и, понизив голос до нежного, как ему казалось, тембра, запищал: – Пи-пи-пи!
Из открытых входов в шалаши посыпались маленькие фазаны. Они заполнили весь луг, сами пищали и требовали угощения.
– Дайте дамам хлеба! Пусть покормят птиц!
Даву был в восторге. Жены маршалов покорно приняли у ветерана, присматривавшего за вольерами, корзинки и начали крошить мякиш горластой золотисто-зеленой мелюзге. Яна сделала то же самое, опасливо следя, чтобы никто из птенцов не обгадил подол ее платья.
Мужчины пригласили Бенкендорфа отойти в сторону и завели беседу.
– Я осмелился позвать вас сюда, – начал Ней, всей пятерней ероша свои огненные волосы, – чтобы показать, что многие, начавшие еще в годы революции, мечтают о мире.
– Н-да-а, – протянул Даву. – Не хотелось бы… Не в нашем возрасте. Хотя… Мы оба, – он хлопнул Нея по плечу, – еще не получили корон. Но, в сущности, на что они? Короны? Только хлопоты, – хозяин обвел глазами заросший сад. И на его лице отразилось полное блаженство. – Вы должны понять и передать своему государю: здесь никто не хочет похода в Индию.
– Да, – встрепенулся Ней, – я вчера смотрел карту. Не трехверстку, а большую. Весь мир! Так вот, там еще и Китай по дороге.
– Какой Китай?! – разозлился Даву. – Только Китая не хватало!
– Конечно, если император прикажет, – дипломатично заверил Ней, – мы все его преданные слуги. И каждый из нас готов умереть.
– Но не в Индии же! Если вашему царю удастся удержать нашего «маленького капрала» от новой войны, он станет величайшим миротворцем Европы.
Бенкендорф молчал. Для него сказанное не составляло секрета. Но тот факт, что маршалы решили самочинно сообщить ему свои соображения, походил на фронду. Если не на измену.
– Вы должны нас понять, – протянул Ней. – Мы очень рискуем и надеемся на вашу скромность. Скоро вы уедете…
– Откуда вам это известно?
Оба вояки заухмылялись, показывая: мол, у нас свои источники.
– Говорите ли вы только от себя? – прямо спросил Бенкендорф.
– Весь маршалат против, – подал голос Даву. – Генералы тоже, сколько я могу судить. Но вот ниже…
– Да, они еще не нахватали что плохо лежит, – с неодобрением подтвердил Ней, как будто сам в былые времена не носил в ранце грошовые трофеи. – От полковников и вниз. На них может опереться император, если решит идти в новый поход.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: используя тех, кто пока не дорвался ни до чинов, ни до богатства, Наполеон понудит зажравшийся маршалат подчиниться. Но долго ли они будут терпеть?