Из-за дверей по его зову явились два дюжих лакея и разом набросились на Орлова. Будь Гришан здоров, он бы мигом разметал их, но после удара по голове Орлов плохо держался на ногах. Ему заломили руки, приперли к стене и пару раз крепко дали под дых.
— Будешь отвечать, кобель подзаборный? — В голосе Петра Ивановича звучало разраженное торжество.
Григорий мотнул головой.
— Еще, — потребовало начальство.
Орлову врезали по зубам.
— Был с ней?
— Нет.
— Ноги выдерну!
Удары градом сыпались на беззащитную голову Гришана.
— Был?
— Да с кем? — Возопил несчастный адъютант.
— С этой шлюхой! — Шувалов четь лбом об стенку не стучался. — С этой грязной потаскушкой, на которой…
«Это он о ком?» — Поразился Григорий.
— Да знаешь ли ты, сопляк, — продолжал граф, брызгая слюной, — что я вожусь с ней, только ради развлечения! Как с обезьяной в бубенцах! А ты… ты… смел обмануть меня! Елена…
«Так он о Ленке?» — Дикость происходящего дошла до Орлова не сразу. Зато потом Григория скрутил такой хохот, что лакеи едва удержали его у стены, иначе он бы рухнул на пол.
— Так ты был с ней? — Озадаченно спросил Шувалов.
У адъютанта началась истерика.
— Да, да, да! — Он хохотал, захлебываясь и выплевывая кровь на пол.
Признание, сделанное вдруг с такой легкостью, еще больше разозлило Петра Ивановича.
— Шельмец! — Шувалов выпростал из кружевного манжета руку и несколько раз ударил Григория по щеке, чтобы привести в чувства. — Неблагодарное отродье! Я вытащил тебя из дерьма. Отмыл, одел, дал жалование! А ты… А ты измазался об эту гулящую бабенку!
«Кого он к кому ревнует?» — мелькнуло в голове у Орлова.
Граф задержал ладонь на его взмокших волосах и вдруг, резко сцепив пальцы, дернул голову адъютанта наверх, глядя в красивое, перекошенное от боли лицо.
— Что же ты наделал, Григорий? — Почти мягко произнес он. — Я хотел быть твоим другом, покровителем, помогать тебе продвигаться наверх, следить за твоими успехами…
Орлов был готов поклясться, что начальник сейчас зарыдает.
— Если ты поклянешься мне оставить графиню Елену, забыть ее. — Шувалов шмыгнул губчатым носом, — вести себя примерно, благодарно, с почтением, — он снова заглянул в лицо Григорию, и на этот раз взгляд его сонных глазок был почти просительным, — я забуду все, — граф вытянул из кармана чудовищных размеров платок и шумно высморкался, — мы немедленно поедем домой…
«А хер тебе», — подумал Григорий.
— Если же нет, — продолжал граф, задетый молчанием узника. — На тебя наложат оковы, и ты неделю проведешь здесь на одной воде без хлеба. Потом тебя отправят в Пруссию, в действующую армию.
— Да хоть в Африку, — взорвался Гришан, — только бы подальше от твоих лап!
Граф сделал лакеям знак, и они оттащив наглеца от начальника, качнули и со всей силы ударили его об стену.
— Хам, отродье хамово, — констатировал Петр Иванович, выходя.