Шурку это покоробило. В других местах им махали, выносили фрукты и шипучий сидр, удивляясь, как после него казаки еще поедут верхом. Те пили «квасок», благодарили и зыркали вокруг, что плохо лежит.
«Ботавки» ребятам понравились. Уже разошлись слова Платова: «Ничто, девки благонравные, белые, как наши ярославские купчихи». Берем. На седло и до сеновала. Голландки тоже носов не воротили, выходили к дороге с товарами и возвращались с барышом: кто с приплодом, кто с горстью серебра. Словом, хорошо ехали. Душевно.
И вдруг эти телеги. Не пустые. Крытые дерюгой. Серые лица у сопровождающих. Нам не рады? Шурка удивился, потом рассердился, и в штаб Нарышкина вошел, закипая, как самовар.
– Где же отряд? – он начал без приветствия и таким тоном, что Льва должно было сдуть со стула.
Но тот не двинулся. Сидел в чистой бюргерской столовой, в хорошем доме, где хозяева, если и были, то попрятались. И изображал завоевателя.
– Где отряд? – Бенкендорф покрепче перехватил хлыст и шагнул к столу, словно намеревался бить старого приятеля.
– Барон!
Сроду он бароном не был!
– К чему такая спешка? Раздевайтесь. Садитесь. Отдохните.
– Ты не наотдыхался?
Нарышкин скроил кислую мину. Рвение к службе было ему чуждо. Хотя подвиги манили, и он мог напрячь силы – ненадолго, на один бросок. Но потом вновь терял интерес ко всему и сибаритствовал. Сейчас был именно такой момент.
– Тебе поручили собрать здешних патриотов и снарядить отряд в Амстердам. Так?
– Так, – обреченно согласился граф. – Не идут они в отряд. Едва провиант достаем.
– Что-то я не заметил дорогой, чтобы они нам хоть в чем-нибудь отказывали.
– Пока боятся, не отказывают, – парировал Лев. – Как французам. Кстати, поздравляю. Ведь это часть империи Бонапарта. Мы на вражеской земле. Дошли!
Шурка еле сдержался.
– Это несчастная страна. Какие враги, если они нам фрукты подолами носят?
Нарышкин смерил генерала понимающим взглядом, мол, тебе подола глаза застят.
– Прикажешь лошадей грушами кормить?
Фураж нужен. И провиант. Но не такими же средствами!
– Я реквизирую все необходимое для войск, – отрезал Нарышкин. – А довольны местные, недовольны – дело пятое.
– Вот поэтому никакого отряда и нет, – рассердился Бенкендорф. – Посмотрим, как у меня дело пойдет.
Лев с холодным гневом раздул длинные черные усы.
– Ты приехал меня сменить?
– Нет, взять под команду. Пойдем на два слова…
Александр Христофорович вышел из штаба и в сопровождении своих адъютантов направился к складам. Город выглядел неприветливо. Ни одна Рубенсовская красотка не выдавливала грудью окно, не махала кружевным платочком, не звала в гости на кофе с продолжением.
У складов толпились интенданты Нарышкина, принимая реквизиции. Длинный хвост подвод уходил аж к городским воротам. Бенкендорф прошелся мимо телег. Даже жаль отдавать!
– Кто у вас старший? – обратился он по-немецки к одному из угрюмых возниц.
Старших не было. Все из разных деревень.
– Разворачивайтесь!