Марья Ивановна всегда боялась этого человека. Ждала подвоха.
Дождалась.
– Ты даже не поехал за мной! – шипел, как индюк, Николай Шидловский.
– А что бы это изменило? – флегматично осведомился брат. – Ты подвел меня куда сильнее с этой горничной. Только тебе могла прийти в голову глупость подбить девку топиться.
– Не виноват я! – слезным шепотом возопил изюмский предводитель. – Кто знал, что она и правда потонет? Теперь грех на душе!
Марья Ивановна закусила пальцы, чтобы возгласом не выдать своего ужаса.
Ее муж по ту сторону двери засопел, как всегда, когда был недоволен.
– Ты ничего не хочешь сделать ради Мишани. Я думал один раз поставить эту курицу на место! Скандала бы хватило, чтобы на время уронить ее влияние. И Михаил успел бы развестись. Ты против?
Роман Романович поперхнулся.
– Как против? Как против? Я с самого начала за. Но ты все запутал!
– А ты? Как можно покрывать своих мужиков-головорезов? Ведь это они порешили отходников?
Роман пришел в крайнее волнение.
– Я больше никогда не найму никого со стороны! Но теперь-то что делать? Заявить на собственных крестьян? Их арестуют, и я останусь без рабочих рук?
Картина, открывшаяся Марье Ивановне, была ужасна. Особенно потому что бедная женщина из опасения выдать мужа никому не могла рассказать о случившемся. Но не могла и молчать. Тайна жгла язык.
Утром она решила, что единственный человек, безопасный для откровенности, – дочка. Катерина была ввергнута матерью в ад сомнений. Мало того что отец оказался не героем, каковым его с детства считали. Так еще и жениха исключили из круга доверенных лиц!
Последнее правило девушка беззастенчиво нарушила, и Меллер впечатлился не меньше нее. Он уже почитал Николая Шидловского «батюшкой». А после недавних приключений питал к нему чувство родственной привязанности. Касайся дело только его, барон бы скрыл правду об изюмском предводителе. Но дело касалось многих.
К счастью, за время, проведенное в Водолагах, капитан весьма расположился к Бенкендорфу и надеялся, что опыт, добытый генералом при самых неожиданных обстоятельствах, поможет выбраться из скользкой истории.
– Да не реви ты, – внушал он Катерине. – Я же не в Уголовную палату еду. Может, его высокопревосходительство придумает, как нас вытащить?
Меллер ускакал в сторону Харькова, надеясь встретить командира дивизии по дороге. Больше всего он боялся попасть на глаза будущему тестю: что говорить? Как глядеть?
В семи верстах от города капитан наткнулся на крытый генеральский возок. Александр Христофорович поспешал в имение, полный мрачных догадок и самого решительного желания допросить братьев Шидловских.
Не понадобилось.
Бедняга барон путался, но в целом изложил дело верно. Мужики Романа порешили отходников, не желая делиться заработком на винокуренном заводе. А сумку с деньгами специально подбросили Савве. Генерала не оставляло подозрение, что сами крестьяне не догадались бы навести полицию на ложный след. Ему казалось, что без умного барина дело не обошлось.
Но история изюмского предводителя затмевала все.
– Что делать-то? – Меллер не знал, как себя теперь держать.
Бенкендорф помял пальцами подбородок.
– Позвольте вас спросить, – осторожно начал он, – каковы теперь ваши намерения относительно Катерины Николаевны?
Крайнее удивление, отразившееся на лице капитана, было ему ответом. Значит, жених еще не думал, как скандал с тестем-разбойником повлияет на его репутацию.
– А, все равно! – Меллер махнул рукой. – Гадкая история! Если бы дело вскрылось неделю назад… Теперь же я точно знаю, что люблю мадемуазель Шидловскую.
«Не даст в обиду белокрылую», – усмехнулся Бенкендорф.
– Я не могу придумать ничего лучшего, чем поговорить с Мюнстером и Масловым, – вслух сказал он. – Да не вздрагивайте вы!