– Новость, – хмыкнул Бенкендорф. – Посмотри на нашу Василису.
– То девка, а то девица, – терпеливо разъяснил Волконский. – Дворянка, из хорошей семьи. Папаша генерал…
«Полковник».
– …всю жизнь в гарнизоне, в лагере, на бивуаке. Вообразила себя мальчиком…
– И что? – почему-то еще больше рассердился Бенкендорф. – Несешь всякую чушь!
– Никакая не чушь! Я вот подумал, вдруг этот поручик… Ну очень похож на бабу. Почему у него борода не растет? Я видел, он сегодня не брился.
Ротмистр все-таки вывел друга из равновесия. Шурка заржал и чуть не потерял стремя.
– Тебе с недогрёбу бабы уже в поручиках мерещатся! И что ты предлагаешь? Зажать улана в углу и проверить, что у него есть, а чего нет?
Волконский надулся.
– А вдруг она… он… Я имею в виду… Что за срам такой! Уланский офицер! – Тут его самого пробило на хохот. – Чего ты? Чего ругаешься? Смешно же!
– А ему нет.
– Кому?
– Поручику.
И зачем только эти уланы пришли?
– Ты что-то знаешь, – сообразил ротмистр. – Ставлю свою лошадь.
– Моя лучше, – Бенкендорф огладил рукой потную шею Жозефины, задержав пальцы на влажных складках у скулы. Кобылу пора было отправлять в табун. Но полковник медлил. Привязался, что ли?
– Скоро твой Потапыч примет роды и станет дедушкой, – продолжал издеваться Волконский. – Так ты знаешь что-нибудь?
Он продолжал бы ныть, но к ним подскакал полковник Чернозубов-младший. Ушедшая в поиск команда обнаружила фуражирный отряд. Французов было около сотни. Им не повезло. Мужики бросили деревню. Угнали скот. Увезли зерно. А потом нагрянули ночью с топорами и косами. Судя по всему, драки никакой не было. «Порезать да покласть». Полковник впервые видел, чтобы поселяне настолько озверели, что напали на сотню неприятелей, подожгли дома и снова откатились в лес. Избы уже догорали. На земле валялось несколько тел. Еще человек десять казаки выволокли из амбара, который тлел, но никак не занимался из-за дождя. Двери были приперты досками, и фуражиры просто задохнулись.
– По-моему, крестьян больше не надо защищать, – задумчиво бросил Серж. – Справляются без нас.
Командир повернулся к Чернозубову, только грозным взглядом удерживавшему казаков от законного намерения пошарить в домах.
– Пусть ваши люди едут в лес и позовут выборных от крестьян в лагерь. Я дам им ружья.
Волконский чуть не свалился с седла.
– Ты не боишься? Раньше они сами добывали трофейные. Что скажет командование? Фельдмаршал?
– Без нужды, – бросил полковник. – Лишь бы стреляли.
– А если в нас?
– Пустое.
Волконский сглотнул. Оба понимали, что решение вооружить мужиков из разрозненных лесных партий не может быть одобрено никаким начальством. Возропщут помещики. Пойдет наверх.
– Но ведь донесут. И государь…
Шурка резко повернулся к другу.
– Хочешь знать, что государь сказал об этом поручике?