Фима судорожно выдохнула, упираясь руками в грудь Железного, чувствуя, как под её ладонью сильно бьётся сердце юноши. Она прикрыла веки, чуть расслабила свои губы, и этот отклик Матвей почувствовал, прихватил своими губами её нижнюю, аккуратно зарылся рукой в волосы девушки, чтобы перейти к более взрослому поцелую.
Серафима словно потерялась для этого мира. Её сердце так же билось пойманной в сети птичкой и коленки отчего-то ослабевали. Целоваться с Матвеем оказалось очень приятно. Как она могла этого не помнить? Серафима подумала, что, наверное, могла бы часами так стоять в объятиях Матвея, прижимая к груди коробку с цветами, и целоваться, целоваться. Да только мечтам не суждено было сбыться, всё резко прекратилось.
— Земляне так нелогичны. Утверждают, что не встречаются, а сами целуются, без любви, просто так, — ехидный голос Хода Фима могла узнать из тысячи, а может уже и миллионов голосов. Она вздрогнула и оттолкнула от себя Матвея, который враждебно воззрился на атландийца, стоящего рядом с ребятами в его излюбленной позе, привалившись плечом к стеллажу.
— Или у вас принято за каждый подарок целовать дарителя? — продолжал с издевательским весельем Дантэн, наблюдая, как краснеет Серафима, и как наливаются кровью глаза Железнова.
— Мы встречаемся, — гордо заявил землянин.
Брови атландийца поползли вверх, и он перевёл взор на Заречину.
— Это так? — прямо спросил Ход, а Фима и хотела назло ответить да, вот только поймав вопросительный взгляд серых глаз Матвея, умоляющий подыграть ему, поняла, что не может лгать. Ни Матвею, ни себе, и не сейчас, ни потом.
Заречина шумно выдохнула и расстроенно потёрла лоб, мысленно проклиная Хода за его неожиданное появление. Вроде же он на Тошане, так какого марсианского песца делает на Урнасе?
— Сион Ход, я так понимаю, вам нужны ненавистники? Устали от обожания старых?
Усмехнувшись, Ход отлип от стеллажа и поманил её пальчиком.
— Я прилетел пообщаться с вами, сиара, — отворачиваясь от ребят, атландиец направился к читательскому залу, разговаривая на ходу: — Просто не ожидал, что вы настолько увлечётесь историей…
Он не видел, как Железнов молчаливо попытался взять Серафиму за руку, но та, печально улыбнувшись ему, покачала головой.
— Прости, но я пока не готова тебе дать ответ, — признание не могло не ранить, и Фима видела это в ожесточившихся чертах лица Железнова. — Ты же не думал, что я сразу брошусь тебе на шею? — шепнула она, чтобы парень понять, что поспешил с выводами.
Атландиец, услышав шёпот за спиной, остановился и чуть громче продолжил:
— … что дело у вас дойдёт до поцелуев.
Фима и Матвей оглянулись на него, а Ход ехидно добавил:
— И всё же, у вас принято целовать дарителя?
Серафима решила ответить ему тем же.
— Неужели кто-то пытался это сделать?
— А разве не за этим вы просили со мной приватной встречи на Тошане у меня в кабинете?
Девушка вспыхнула от злости. Опять всё переиначил и вывернул!
— Сказать спасибо и только!
— Да ладно, — протяжно и недоверчиво отозвался Ход и продолжил путь, оставляя девушку разбираться с оскорблённым кавалером.
Фима страдальчески выдохнула, тихо себя спрашивая:
— Ну что ему от меня надо?
— Фим, давай встречаться, — не вовремя влез со своим предложением Матвей. — Хочешь, я ему в морду дам?
Заречина сначала не поняла, пошутил Железнов или нет, а затем рассмеялась, когда увидела, насколько Матвей серьёзен.
— Ты Ласков, что ли, против атландийца выходить? Это же Сильнейший, Матвей. Включи мозги. И спасибо за подарок. Над предложением подумаю.
— Подумай, — строго добавил Матвей. — А ему я могу в рожу дать. Зря смеёшься, они не такие уж и сверхсущества.
Девушка закатила глаза и удручённо покачала головой, поражаясь мужскому шовинизму. Вроде же Железнов не был дураком, а как дело дошло до отстаивания прав на самку, как бы это ни противно звучало, но древнейший инстинкт, заложенный самой природой, срабатывал, и цивилизованный мужчина превращался в неандертальца.