За каким плечом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следующей шуткой с Танцующим призраком удалось предотвратить одно крайне неприятное для Ильварии последствие, могущее лишить ее доброй четверти доходов в бюджет. В так и не подписанном брачном договоре ранкертийки в качестве приданного фигурировала область Манс-Арже. А именно там находятся знаменитые соляные прииски с новейшими варницами. Если бы эта свадьба состоялась, Твардин получал бы доступ к соли, и прекращал покупать ее у Ильварии. А так ситуация не изменилась, и Твардин до сих вынужден ввозить соль из ильварийской Сальгемы.

Выставив на посмешище лидера партии левых, за которым навсегда закрепилось прозвище Лысый куафёр, шутники добились того, что никаких договоров о совместном производстве с Турганом Галардия как не подписала тогда, так и собирается менять мнение сейчас. А ведь подписание одного-единственного договора могло мощно поменять раскладку экономического разделения труда на всем континенте. Сейчас никто кроме Ильварии не производит на экспорт спортивную обувь, ту самую с тисненной короной. Между тем у галардийцев давно налажен выпуск удобных колодок и спаяных подошв, а у Тургана – прекрасной кожи. Одним из последствий как раз и должно было стать появление совместной фабрики и новой, вполне конкурентоспособной, марки спортивной обуви. Срыв отношений между этими странами оставил ильварийцам возможность единолично устанавливать цены на свои ботинки, которые изготавливаются, кстати, на личных заводах старшего принца.

Мало? Могу дополнить. Скандал с пропажей Опаловой радуги закончился тем, что Эллания взялась за розыски виноватых. Виноватыми назначили и Ранкертию, чьи ювелиры имели доступ к украшению, и Ольвардию, которая долго кочевряжилась, не желая уступать тот самый радужный камушек, и до кучи Мельнивию, чьи ученые раскопали какие-то документы, содержащие противоречия с датой празднования, назначенной элланийцами. Мол, если посещение и имело место быть, то отнюдь не в указанное вами время, врете вы все. Дипломатические отношения с этими странами если не рвутся, то максимально истончаются. Эллания отказывается от поставок ранкертийцам оливкового масла, накладывает эмбарго на товары Ольвардии и обрывает обмен учащимися с мельнивийскими университетами. Таким образом, цена поставок элланийского масла в Ильварию снижается, заодно они получают возможность увеличения экспорта в Элланию тех товаров, которые ранее элланийцами традиционно закупались у ольвардцев, в частности косметики, произведенной на минеральной воде, копченого овечьего сыра и стройматериалов.

Что у нас осталось? Лягушачьи прыжки. Лимбаландская Конвенция, установившая внешнюю границу исключительных экономических зон на отметке двести миль, дала именно Ильварии редкую и очень специфическую возможность. Только у этого государства расстояние от их мыса Туаграш до острова Иани, самого восточного острова Ожерелья составляет сто девяносто две мили, превращая территорию острова в часть их исключительной зоны. И проблема с монопольной продажей жемчуга Ульхольмом растаяла как дым. Отныне мелкие шхуны, перевозящие столь ценный груз, теми самыми лягушачьими прыжками двигаются с Оалу до Иани, где и попадают в зону двойной юрисдикции. И теперь никто не мешает им абсолютно законно сдавать драгоценный улов не ульхольмцам, а ильварийским скупщикам, которые мало того, что предлагают за него более высокую цену, так еще и не жадничают впоследствии при перепродаже жемчуга на континенте, накидывая к цене всего пять процентов, не считая накладных расходов. Грубо говоря, введя в игру всего одного неразборчивого в связях трансвестита, Ильвария легко, но при этом абсолютно законно отняла у Ульхольма монополию на торговлю оальским жемчугом.

И теперь вот этот последний возмутительный случай – искупать в свином дерьме послов Галарии и Твардина, во что вылился? В то, что теперь ни о каких новых торговых договорах с нашей страной речь не зайдет. Мы лишаемся возможности получать хром и свинцово-цинковые руды напрямую из Галарии, без уплаты проездной пошлины той же Ильварии. У нас отпал шанс договориться о прямых поставках сельскохозяйственной продукции из Твардина, а это не только продовольствие, это еще и ткань на обмундирование наших войск. При этом хотелось бы напомнить – визит в Марсану, столицу Ильварии как посольств Галарии и Твардина, так и Нортхольма назначен через полтора месяца. Как Вы полагаете, Ваше Величество, ильварийцам придет в голову поговорить с послами о договорах для себя, любимых?

– Обязательно придет. И… пожалуй… с такого ракурса… эти выходки могут оказаться делом рук какого-то одного исполнителя… Но вот ты говорил, что никто раньше не пострадал, а у нас на руках два трупа, с этим как?

– И повторю! Никто из значимых людей не пострадал! Те, кого мы обнаружили, они – кто? Никто. Так, городская гопота, местное быдло, подсобный расходный материал. Я не удивлюсь, если выясниться, что они сами сдуру забрались туда, где никого не должно было быть. И что Тень, готовя свою очередную каверзу, на их присутствие внутри трибуны не рассчитывал.

– Допустим, по почерку все более-менее совпадает. Допустим, это выгодно только Ильварии. Но почему этот неуловимый преступник работает только на них? Как они сумели его уговорить? Или заставить?

– Тень, по моим прикидкам – ильвариец по происхождению. Поэтому ему не то удобно, не то… не знаю… приятно работать на свою страну. Патриот, чтоб ему… Ух, я б его…

– В очередь, дорогой маркиз, в очередь! Значит, поступим так. Расследование вести тремя службами, копая на полпланеты вглубь. У каждого из вас свой участок, что-то да обнаружите. Но одновременно… даже если ты не получишь подтверждение участия Тени во всех этих… шалостях, даже если не удастся «привязать» Тень к этому конкретному случаю, постарайся выйти на тех, кто может подсказать как бы и нам его нанять. У нас ведь есть для него задание по профилю, верно?

Маркиз Эдуарду Ди Сегейра, начальник Тайных сыщиков, только неласково ухмыльнулся в ответ. О, да, у них есть для Тени задание! Найти бы его только… и уговорить выполнить.

Барон Мойзеш Тевеш, заместитель маркиза Ди Сегейра, стоял над душой у группы экспертов, копошившихся на месте происшествия, и одним своим видом старательно вгонял кого в тоску, а кого и в дрожь. Еще бы, с такой-то физиономией! Низкий лоб удачно гармонировал с тяжелой челюстью, а плохо выбритые щеки стекали из-под маленьких медвежьих глазок. Казалось, барон только вчера бегал по джунглям в одной набедренной шкуре с дубиной, а нынче, отмыв пот, грязь, а заодно и кровь невинно убиенных жертв, втиснулся в совершенно не шедшее ему партикулярное платье. И мало кто догадывался, какой наблюдательностью и цепкостью обладал этот с виду неповоротливый зверообразный человек.

– О, маркиз! – обрадовался барон Тевеш. – А у нас тут новости! Налицо явная диверсия!

– И кто диверсант?

– Будете смеяться, но вскрывал защиту тот же, кто ее ставил. Эксперт Франсишку Коррейя обнаружил на месте взлома охранной вязи женский след. И этот след практически полностью совпадает со следом одного, в смысле одной из тех, кто собственно и плел защиту для трибуны!

– Список плетельщиков?

– У мэра.

– А трупы?

– Как и невменяемый свидетель – бомжи. По всем прикидкам сами забрались под трибуну в районе полуночи, с целью просто заночевать, ну, и чтоб под дождиком не мокнуть. Вот железные люди, даже дерьмо под носом им для ночевки не помеха…

Толстенький и немилосердно потеющий мэр немедленно назвал фамилии тех, кто потрудился над гостевой трибуной. Взяв адрес мастера Белтрана, наряд полицейских немедленно выехал за потенциальными террористами для препровождения их в городскую тюрьму.

Луминитса Белтран

Да вы издеваетесь, что ли, не устраивала я никаких терактов, зачем мне это? Да, вчера с отцом зачаровывали трибуну. Нет, я заранее не знала, что поеду. Да просто потому что отец один не успевал закончить охранную вязь, вот я поехала помочь. Потом? Потом в семь часов вечера пришли полицейские и еще какие-то в красных мундирах, проверили, что получилось, отпустили нас, мы и ушли. Потом мы ратушу «заплетали» охраной. Так мэр туда всех городских артефакторов пригнал, даже больных не пожалел. Завершили и покинули ее примерно… в два часа ночи, нас всех, кто там работал, доставили по домам на служебном транспорте. Потом спала как убитая, потому что бегать целый день на больной ноге – не самое приятное занятие, чтоб вы знали.

Да, работаю помощником артефактора, если и есть задатки магии, то какие-то они куцые. Могли бы и побольше проявится, какое-никакое, а подспорье в работе. Нет, совсем немного, хватает в основном на металлы. С камнями могу работать, с полудрагоценными и поделочными, благородные мне не по зубам. Конкурс? Было дело. Конкурс на самый необычный защитный артефакт для входной двери. А вот представьте, подходит взломщик и пытается открыть дверь без «родного» артефакта. Как только защита «чужого» обнаруживает, так от замка отделяются бабочки, множество черных с голубыми пятнами бабочек Hypolimnas bolina. Это срабатывает предупреждающий уровень защиты. В смысле, если взломщик сообразительный, то увидев такую красоту, быстро уйдет. А если не уйдет и продолжит атаку на замок, они его накромсают на ломтики, начнут с пальцев, а потом прорвутся вглубь тела. На этих нежных мотыльков наложено заклятье «железного крыла».

Не знаю я кому и зачем понадобилось купать в дерьме посольство! Кстати, вы бы лучше задумались откуда добыли такое количество свинячьих экскрементов, если учесть, что ближайшие фермы в хороших милях пятидесяти от столицы, и как незаметно протащили его в центр города, да чтоб никто заранее не унюхал! Вот это действительно волшебство!

То-то и оно, что такую защиту никто, кроме меня вскрыть не мог. Вот и я не понимаю. Я ж там столько индивидуальных секреток навертела, что и сама бы не сразу распутала, да еще «пугалку» дополнительно вплела. Чтобы при любом несанкционированном доступе она орала как резаная, а ничего подобного-то и не было. Кто ж так хорошо может с моими плетеньями справляться? Странно… Или тогда какого уровня дар у этого кого-то, аж завидно.

Родственники? Откуда? Отец в приюте воспитывался, мать из табора совсем молодой сбежала, у нас и родни-то нет…

Мартин Белтран

Не знаю, поймете ли вы меня… Лума не мой ребенок, а Франки, но она моя дочь. Как с ними познакомился? Тому уже годков больше двадцати будет… Жил я тогда в Бершати, ютился в дешевой комнатушке в местной гостинице, меня после дома призрения определили подмастерьем к артефактору Мадуа. Так вышло, что не смог я пойти на парад с фейерверком в честь тезоименитства его Величества, в последний момент подрал по шву единственные штаны, вот и сидел в своей каморке, пытался заштопать. А тут звуки такие из соседней комнатушки, специфические очень. Чем специфические? Звуки ударов, детский плач и хрип, как будто кому-то рот зажимают. Я и подорвался, думал помощь нужна. Нет, когда я дверной засов выломал, уже оказалась не нужна. Трупу со спущенными портками и ножом в боку, уж во всяком случае. А еще там была полураздетая женщина, ползущая от трупа к плачущему грудничку. Понятно, что произошло, что тут думать-то. Она вот тоже потом спросила: «Ты будешь меня осуждать?»

Осуждать? За что осуждать? За то, что женщина, защищая себя и полугодовалую дочь, убила насильника и садиста? Если в ваши понятия о правильности и морали вписывается в этаком случае поведение типа «не мешать ему развлекаться и благополучно сдохнуть», то это ваши проблемы. Можете с такими понятиями прогуляться в специальный дом развлечений, откуда работающих там женщин выносят либо в госпиталь, либо ногами вперед на кладбище, вам адресок подсказать? Потрýдитесь там с недельку, нарветесь на такого же… клиента, Мартин даже готов навестить вас после выноса. С цветочками, а как же! Правда будет это реанимационная койка или могилка, он предсказывать не берется, тут уж, сами понимаете, как повезет. Или не повезет. И с ба-альшим интересом выслушает, если будет, конечно, кого слушать, ваши рассказы о том, что сопротивляться насилию низ-зя. А уж если вы в своей терпимости полностью закоснели, и сочли происходящее нормой, возвращайтесь в то же заведение и терпите. Вас там ждут. Другим вот только свою непротивленческую мораль впихивать не смейте!

Если б тот козел был жив, сам Мартин эту тварь бы не просто добил, а еще и перед этим пожалеть заставил, что идеи развлечений у него такие… нетрадиционные. Сильно пожалеть. Труп насильника, пользуясь тем, что все жители городка находились на главной площади, он спрятал в кустах, а ночью на кладбище оттащил. На тот момент трупу было уже все равно, а Франке с дочерью нужна была помощь. Их он тогда к себе забрал и выхаживал обеих как мог. Правда, мог он по молодости немного. И медикусы не самые опытные, и лекарства не самые дорогие. Только участием мать с ребенком мог согреть настоящим. Да и жениться! И если Франни со временем оттаяла и даже научилась улыбаться, а Лума, хвала Матери-Заступнице, и вовсе ничего не запомнила по причине малолетства, то со здоровьем так просто не обошлось. У Франки шрамы с годами стали почти незаметны, у Лумы синяки и подавно быстро прошли. Вот только левая ножка… Этот гад, перед тем как Франни заваливать, дочь из рук у нее выдернул и отшвырнул. От удара о стену плохой перелом приключился у девочки, оскольчатый, как сказал в свое время квартальный медикус, озабоченно рассматривая красную и распухшую конечность, и хромота у малышки осталась на всю жизнь. Уж к кому Мартин потом, обзаведясь деньгами, только не обращался, все только разводили руками, ничего не гарантируя.