– Мерзкая история, – наахмурился Альдо, – от начала до конца. Мы с Дикоэном успели за упокой выпить, а он, оказывается, просто удрал.
– Как удрал? – Кабинет Его Величества начал медленно раскачиваться. – Кто?
– Да Удо же! – Альдо досадливо махнул рукой. – Хотя ты же ничего не знаешь!
– Я знаю, что он оказался Сузой-Музой…
– Именно. И я, дурак такой, решил, что он поразвлечься решил. Это Борн-то! Ты есть хочешь?
– Скорее, выпить, – признался Робер. – Шад-ди у тебя варят?
– Сварят, куда денутся. – Альдо звонить не стал, а рывком распахнул белгую с золотом дверь. – Шадди и горячего вина! Обед через час в Полуденной столовой… Так вот, Робер, я был зол, как все закатные кошки. Мало мне ошларовской дряни, так друг, с которым сорок пар сапог истоптал, из тебя шута делает. Как я Сузу-Муз; у не придушил, сам не знаю…
– Он признался?
– В шутках – да, в том, что хотел тебя убить, – нет.
– Он не хотел. – Потолок опустился и теперь медленно кружился над самой головой. – Салиган врет!
– Ты знаешь про Салигана? – переспросил сюзерен. – Откуда?
– У меня был Карваль. – И выставленный из столицы теньент Грейндж, но про него промолчим. – А разве это тайна?
– От тебя – нет. Постой…
Закатные гимнеты в алых туниках внесли вино. Разве анаксам прислуживали воины? Хотя не все ли равно.
– Пей, – Альдо подал своему маршалу дымящийся кубок, – а шадди подождешь, его в буфетной не держат. Я эту отраву в рот не беру, не мориск.
– Я тоже, – в первый раз после Сакаци Робер с Альдо был полностью откровенен, – но от него голова меньше болит.
– Понятно. Из Салигана мы вытрясем все, что он знает, если знает. Он не эорий, если что, отправится к палачу… С Удо сложней, его кто-то вынудил сыграть в Сузу-Музу. Чем, не знаю, но заставил, и бедняга играл…
– Что он говорил? – Это вино, обычное вино, а кажется, в темном стекле горит свеча. – Прости, голова кружится.
– Сейчас вызову гимнетов и отправлю тебя домой.
– Не нужно. В чем признался Борн?
– В том, что розыгрыши – его рук дело. Дескать, он хотел меня остановить, а так я бы слушать не стал…
– Он прав: – Робер отставил наполовину заполненный огнем кубок. – Ты слушаешь только себя.
– И потому мы сейчас в Ракане, а не в Сакаци. – Альдо весело подмигнул и вновь нахмурился. – Хотя в чем-то ты прав. С Борном я наделал дел, но уж больно он меня взбесил, а тут еще Матильда с Левием явились. Короче, прогнал я Сузу-Музу с глаз долой, а Дику за какими-то кошками велел взять солдат и проводить его до Барсины. Потом представил, какую рожу скорчит Матильда, и решил дать им попрощаться, тут все и началось…
Сюзерен замолчал. Он ждал вопроса, и Робер спросил:
– Что началось?
– Если б я знал. – Альдо взял вино и тотчас поставил на стол, словно обжегся. – Похоже, я становлюсь трусом, всюду отрава чудится.
– Дай мне, – протянул руку Робер, – я попробую.
– Обойдешься, – отрезал Атьдо. – Ты мне нужен, и ты мой друг. Отравишься, с кем я останусь? С Диконом? Так он щенок щенком, только ушами не трясет.
– А зачем было его цивильным комендантом ставить?
– На всех должностях, – голос Альдо зазвенел, – слышишь, на всех важнейших должностях у меня будут эории. Дикон вырастет, а пока пускай Нокс отдувается. Кстати, давно хотел сказать. Запиши мне песню, которую пел на коронации.