Тащиться с больной головой во дворец было глупостью несусветной, но от Робера этой глупости ждали все, начиная с Карваля и кончая сюзереном. Разумеется, Эпинэ поехал, хотя клацанье подков отдавалось в висках кузнечными молотами, а по мостовой стелился ядовито-зеленый туман. Дракко брел в нем по колено, точно в болотной траве.
– Жильбер, – не выдержал наконец Иноходец, – глянь вниз, ты ничего не видишь?
– Внизу? – Сэц-Ариж честно уставился на мокрые камни. – Ничего, монсеньор.
Так он и думал. Что ж, значит, Марианна огрела его сильней, чем показалось.
– Монсеньор, – доложил гимнет внешней стражи, – прошу вас к Полуденному подъезду. В Рассветном вестибюле меняют статуи, он закрыт.
– К Полуденному?
– Бывшему Алатскому.
Альдо продолжает чудить с именами, только Алатский подъезд следовало оставить. Ради Матильды. Эпинэ переложил поводья в правую руку, расправил воротник. Увитые облетевшим виноградом дворцовые стены казались осиротевшими.
– Скоро что-то пойдет, – объявил Робер перекрученным лозам, отгоняя сосущую пустоту, – дождь или снег.
– Наверное, снег. – Жильбер торопливо соскочил наземь и ухватил Дракко под уздцы. Жеребец оскалился. Не сожми Эпинэ золотистые бока, услужливому дураку досталось бы за проявленную вольность копытом.
– Не нужно его трогать. – На землю Робер спрыгнул довольно уверенно. Зеленая муть облепила сапоги, заколыхалась, запахла мертвыми лилиями и исчезла. Камни стали камнями, а неподвижный воздух вновь пропитался печным дымом, только пустота никуда не делась. Словно из души что-то выпало, как выпадает камень из кольца.
– Вам не следовало приезжать.
Дэвид Рокслей. Бледный, аж серый, глаза провалились, а виски совсем побелели. Шикарная они, должно быть, пара, у одного виски седые, у другого – прядь надо лбом.
– Это вам не следовало приезжать. – С чего он вообразил, что, когда перестанут стучать копыта, голова пройдет? – Мевен бы справился.
– Я устал сидеть в склепе. – Дэвид с ненавистью дернул графскую цепь. – Хотя пора привыкать.
– Я тоже не вдруг понял, что стал герцогом. – Эпинэ взял Рокслея под руку. – Меня, как и вас, к титулу не готовили.
– Я не о титуле. – Рот графа по-стариковски кривился. – Просто я следующий. Дядюшка Генри с Джеймсом уже в Закате, остался я. Знали б вы, как это мерзко, ждать и не знать, когда и откуда.
– Это меня ударили по голове, а не вас, – попытался нагрубить Робер. – А что вам нужно, так это кружка касеры и десять часов сна.
– Не хочу умереть во сне. – Плечи Дэвида странно дернулись. – Как угодно, но не во сне!
– Закатные твари, нашли, о чем говорить, – поморщился Робер. – Ну почему, скажите на милость, вы должны умереть?
– Потому что это расплата, – очень спокойно ответил Дэвид. – Предатели всегда плохо кончают, особенно на Изломе. На Рамиро нашелся Окделл, на дядюшку Генри – Давенпорт.
– Ну, – напомнил Иноходец, – Рамиро Второго никто не тронул.
– Он не предавал, – мертвым голосом сказал Дэвид. – Как присягнул отчиму и брату, так и служил, а мы с Джеймсом всё знали, так что весны мне не видать…
– Прекрати. – От растерянности Эпинэ крикнул громче, чем следовало, стоящие у окна бездельники удивленно обернулись. – Пойдем отсюда, и кончай молоть чепуху.
– Как скажете. – Дэвид равнодушно кивнул. – Слышали про Удо?
– Карваль рассказал. – И не только Карваль, но с Дэвида смертей хватит. – Никогда бы не подумал.
– Глупо все вышло… Зато теперь он свободен. Добрый день, сударь.
– Вы уже встали, герцог? – Какой же у Кракла бабий голос. Сам высокий, жилистый, а пищит, как маркитантка. – Зря, вам следовало отдохнуть.
– Дела не ждут, – отрезал Эпинэ, обходя косого барона с фланга. – Я должен видеть Его Величество.
3