«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда неизвестная женщина вырвала Иноходца из объятий кошмара, он еще ощущал во рту ненавистный сладковатый привкус. Робер вскочил и высек огонь, думая лишь о том, чем бы запить приснившуюся муть. За окном висела густая, синяя мгла, судя по всему, ночь едва перевалила за половину, можно спать и спать. В буфете отыскалась бутылка «Девичьих слез» – последняя из принесенных Мэллит, но откупорить ее Робер не успел. Вопль повторился, к нему присоединился другой и третий. Теперь орали по всему дому. Талигоец помянул Разрубленного Змея, закатных тварей, Леворукого и прочие прелести и потянулся за рубашкой.

Одевался Иноходец под несмолкающие крики, которые были какими-то странными. Эпинэ в своей жизни побывал во всяких переделках, но ничего подобного ему слышать не доводилось. Опоясавшись шпагой и кинжалом, талигоец выскочил в коридор и столкнулся с толстым хозяином, на котором висела его тощая чернобровая супруга. Женщина самозабвенно вопила, мужчина казался раздраженным и слегка испуганным.

– Что случилось? Пожар?

– Крысы, сударь, – несколько неуверенно пробормотал трактирщик, – как есть рехнулись.

– Крысы? – потряс головой Иноходец.

– Они… Помолчи, Анита. Да вы в окошко гляньте, сами увидите…

Совет показался Роберу разумным, и он подошел к небольшому чистенькому окошку, на котором торчал горшок с разлапистым пестрым цветком. До рассвета было далеко, но Агарис славился своими фонарщиками, так что света хватало. Сначала талигоец ничего не понял, потом до него дошло – улицу запрудили крысы.

Твари сплошным потоком текли вниз, к городским воротам. Зрелище было столь странным и жутким, что Эпинэ ущипнул себя за ухо, чтоб проснуться. Боль не помогла – крысы никуда не делись. Анита вновь заорала, и Робер отчего-то разозлился сначала на нее, потом на себя. Смотреть на живую реку было противно и страшно, но привыкший идти навстречу страху Эпинэ спустился вниз. Парадная дверь была заперта и завалена тяжелыми дубовыми стульями, и талигоец воспользовался ведущим во двор черным ходом, предварительно отодвинул внушительный сундук.

Двор был пуст, если не считать груды бочек и пары толстых котов, настороженно замерших у запертых и подпертых перевернутой телегой ворот. В Агарисе, как и во всех эсператистских землях, спутниц Леворукого не жаловали, но трактирщики и повара, выбирая между оскорбившими Создателя кошками[98] и грызущими припасы мышками, предпочитали первых, а церковники, исключая разве что самых рьяных, закрывали на это глаза. Считалось, что кошки, как и мыши с крысами, заводятся сами и извести их невозможно. Эпинэ, хмыкнув при виде разожравшихся желтоглазых хищников, вскочил на телегу, ухватился за кромку стены, подтянулся и уселся на толстой воротной перекладине. Крысы продолжали свой марш, не обращая никакого внимания ни на Эпинэ, ни на то и дело вспарывающие тишину крики, ни на мелькавшие в домах огни.

Робер знал, что серые твари покидают обреченные корабли, но почему они уходят из города? Вроде бы где-то на севере Седых земель живут какие-то похожие на мышей существа, которые порой сходят с ума и тысячами топятся в море. Может, агарисские крысы тоже рехнулись? Наследник рода Эпинэ, сам не зная почему, не мог оторвать взгляда от диковинного зрелища. Он не знал, сколько прошло времени, оно, казалось, остановилось, бьющийся в стены домов и заборы серый поток тек и тек, в ночной мгле покидающие город животные сливались друг с другом.

Где-то ударил колокол, ему ответил другой, над городом, смешиваясь с женскими воплями, поплыл скорбный, торжественный перезвон, навевая мысли о скоротечности бытия и ничтожности человеческой. Крысы все еще шли, но их стало заметно меньше, они больше не напирали друг на друга, а скоро поток и вовсе разделился на два ручейка – зверьки схлынули с дороги и теперь бежали, прижимаясь к стенкам домов. Близилось утро, на позеленевшем безоблачном небе мерцали звезды, острые, как конец иглы. Робер в последний раз глянул вниз и спрыгнул на землю. Спать не хотелось, и Эпинэ, как всегда, когда его тревожило что-то непонятное, забежал на конюшню.

Лошади не спали – волновались, мориск Робера немедленно учуял хозяина и призывно заржал, Эпинэ прошел к жеребцу, Шад топнул ногой и потянулся мордой к хозяину. Они были вместе очень недолго, но Эпинэ успел покорить сердце мориска.

– Такие дела, сударь, – выглянувший на шум конюх изнывал от желания поговорить, – не иначе Великий Суд скоро, отродясь такого не видал.

– Крысы? – Талигоец протянул Шаду морковку.

– Они, подлюки, всю ночь шли. Я здесь ночевал – Фиалка вот-вот разродиться должна, и вдруг как бросятся изо всех углов, как побегут, прямо по мне. И все во двор! Я спервоначалу решил, что горим, ан нет! Прошелся по конюшне – ни дыма тебе, ни огня, а лошадки волнуются. Я к хозяину, бужу, стало быть. Он меня облаял по первости, а как глянет в окно! Мама родная! Крысы, да здоровые такие, придворные, видать. Крысью матерь на горбу тащили, тьфу, мерзость!

– Крысью матерь? – переспросил Робер. – Я думал, сказки это!

– Как же сказки, – вскинулся старик, – мулы и те знают – в каждом местечке у крыс есть королева. Здоровая, что твоя собака!

– И ты так вот в темноте и рассмотрел?

– Да так вот и рассмотрел, господин хороший. Как есть с собаку, а при ней холуев дюжины две. Эти трошки поменьше, но все одно – жуть. Не к добру это! Ох, сударь, прощения просим, никак Фиалка!

– Помочь?

– Спасибо скажем, господин хороший. Оболтусов моих сейчас не докличешься! Только не зазорно ли вам?

– Чушь, Джулио, я вырос на конюшнях. У меня на гербе лошади, а ты – зазорно. Пошли…

Они провозились часа три, когда все закончилось, никаких крыс не было и в помине, на улице было тихо и пустынно. Эсперадор все-таки умер, потому и звонили, как он сразу не сообразил.

В знак траура уличная торговля была запрещена. Уставший Робер немного постоял у открытых ворот – молчаливая Калья Меркана казалась таким же мо?роком, как и заполненная уходящими грызунами. Надо же, крысья матерь!.. Хоть одна сказка оказалась правдой, и на том спасибо. Жаль, он не видел, ну да не гнаться ж за тварями. Теперь чашу пунша и спать. До вечера!

Вернуться Робер решил черным ходом и по дороге чуть не наступил на кота, караулившего лежащий на боку сапог, видимо, принадлежавший кому-то из слуг. Здоровенный рыжак злобно зыркнул на человека и исчез. Сам не зная почему, Эпинэ поднял сапог и хорошенько тряханул. К ногам талигойца свалился окровавленный крысенок, видимо, отставший от своих, побывавший в кошачьих лапах и как-то вырвавшийся. Самым умным было его добить, но добивать кого бы то ни было Иноходец не умел. Робер оглянулся – кот исчез, людей тоже не было видно. Талигоец вслух обозвал себя придурком и осторожно поднял жалкий серо-красный комочек.

Глава 3

Оллария

«Le Neuf des ?p?es»[99]

1

Требуя оседлать Баловника, Ричард боялся, что его не станут слушать, но конюх, как ни в чем не бывало, исполнил приказ, а привратник открыл ворота. Оруженосец Первого маршала и впрямь мог делать все, что заблагорассудится. Дик непонятно зачем сказал, что едет в город и вернется к вечеру, слуга невозмутимо наклонил голову, и юноша, покинув особняк Ворона, поехал в сторону Огородного предместья.

Баловник с опаской косился на прохожих, Оллария надорскому жеребцу не нравилась, и Дик был с ним совершенно согласен. Юноша жалел, что взял молодого и диковатого Баловника, а не более спокойного Руфуса, на котором можно было ездить без опаски. Столица и для Ричарда, и для его коня была слишком шумной. Шумной и равнодушной, король оказался жалким и отвратительным, эр – насмешливым и злым, но королева…

Эр Август не зря говорил, что век рыцарей прошел… В прежние времена Люди Чести были б счастливы умереть за Катарину Ариго, а теперь она одна среди врагов и ничтожеств. Даже он, Ричард Окделл, и тот носит черное и синее. И все равно Ее Величество сказала, что верит в него. Вернее, она сказала не совсем то, и вообще ее слова были обращены к Рокэ…