Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Рокэ, – голос Лионеля Савиньяка зазвенел, – иногда лучше не шутить.

Ворон засмеялся и тряхнул головой, сверкнули синие глаза.

– Будь по-вашему. Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько бы их ни было.

– Так и будет! – Эмиль швырнул пустой бокал об пол. Валме последовал примеру маршала, лишь на мгновение отстав от Рокэ и Лионеля.

Эпилог

Ветер поднялся неожиданно. Сильный и холодный, он родился в горах Сагранны на границе ледников и скальных осыпей, скатился по цветущим склонам и к вечеру вырвался на равнины Варасты, несказанно обрадовав изнемогавших от жары людей и лошадей. Ведший большой кавалерийский отряд богатырь с наслаждением подставил разгоряченное лицо гостю с гор и слегка придержал жеребца, вглядываясь в темнеющую даль.

Новый порыв пришпорил черно-красные облака, пригнул к самой земле высокие травы, степь пошла волнами, словно море, и, усугубляя сходство, в небе с криками заметались какие-то птицы. Предводитель поднял руку, но отдать приказ не успел – из-за невысокой волнистой гряды показался скачущий во весь опор всадник. Дивной красоты вороной конь, пластаясь в стремительном беге, несся на запад, туда, где в багровеющем небе висело низкое, невозможно алое солнце.

Предводитель узнал если не наездника, то коня, и, привстав в стременах, что-то радостно проорал, размахивая руками. Одинокий всадник не услышал, а большой грязно-белый пес, труси?вший впереди отряда, поджал заменявший ему хвост обрубок, заскулил и попятился, путаясь в ногах хозяйского жеребца. Богатырь выругался и натянул поводья, конь захрапел и встал, собака взвыла в полный голос, а на горизонте возник высокий, черный столб, над которым висел окровавленный сверкающий шар.

Отряд смешался в кучу, лошади и люди, ничего не понимая, следили за призрачной башней, затем кто-то вскрикнул, указывая на север, и первому крику ответил второй. Вечерний всадник был не один! Три силуэта с трех сторон приближались к рвущейся к небесам колонне, доскакать до которой не дано никому из смертных. Трое достигли башни одновременно, и лежавшее на ней солнце, на мгновение обретя очертание огромного сердца, погасло, а в багровеющее небо рванулась темная птица, рванулась и исчезла. И вместе с ней канула в ночь башня-призрак.

Пропитавшейся горечью ветер взъерошил конские гривы и покинул замерший на грани ужаса и восторга отряд, помчавшись вдогонку за ушедшим солнцем. Он догнал умирающий день на развалинах Гальтары, пронесся мертвыми улицами, на которых не было даже пыли, обнял вечные стены, взвыл над одиноко стоящей башней, отражением той, что возникла в дальних степях, и ринулся дальше на запад, сгибая зреющие травы, тревожа чужими запахами выпущенных в луга лошадей и коров, заставляя людей бросать все дела и вслушиваться в то, что услышать невозможно.

Лишь к полуночи ветер Сагранны нашел тех, кого искал. Они скакали прочь от большого города. Первый из всадников вздыбил жеребца, приветствуя дальнего гостя, остальные ничего не поняли, но остановились вслед за вожаком. Ветер кричал о старых запретах, напоминал, приказывал, умолял, но люди не умеют ни слышать, ни слушать. Лишь первый что-то почуял, потому что оглянулся назад, туда, где спал оставленный им город – беззащитный, жаркий, пропитанный ожиданием беды. Ветер с надеждой обнял человека за плечи, но тут кто-то что-то сказал, и нить между смертным и вечным лопнула. Всадник потряс головой, словно его разбудили, и послал коня вперед, навстречу тревожной лиловой звезде. Ветер вздохнул, взметнув дорожную пыль, и стих. Он спешил, он растратил все свои силы, но все оказалось зря.

Вдали замирал конский топот, стрекотали кузнечики, в душных домах, тревожно ворочаясь и вскрикивая, спали люди. До рассвета оставалось совсем немного, когда на дороге показался новый путник. Его лошадь двигалась медленно и как-то неровно, наездник, закутанный, несмотря на духоту ночи в тяжелый плащ, словно бы спал в седле, а за его спиной сидела девочка в ночной рубашке. Только летучие мыши слышали, как сонный всадник свернул с тракта на боковую дорогу и затерялся меж высоких тополей. Девочка молчала, лошадь понуро брела по утоптанной глине, изредка взмахивая светлым хвостом, было тихо, душно и сыро. Небо затянули тяжелые облака, такие низкие, что казалось: от падения на землю их удерживают лишь верхушки деревьев.

Тропа заканчивалась у ворот, над которыми горел фонарь. Блеснула вода – поместье окружал ров, и мост через него был поднят. За рвом у моста темнела караулка, стражники давным-давно спали, они никого не ждали и ничего не опасались. Где-то поблизости зазвонил колокол, то ли созывая на ночную молитву, то ли предупреждая о беде. Отчаянно и тоскливо взвыла собака, раздался сонный окрик, звякнуло открытое окно, что-то вылетело и с шумом упало в кусты, собака взвизгнула, на мгновение замолкла и вновь завыла – громко, настойчиво, грозно. Вой смешался с несмолкающим колокольным звоном, вновь стукнул ставень, послышалась грубая ругань, но дверь осталась закрытой.

Всадник неспешно подъехал к мосту и остановил лошадь, а может, она сама остановилась. Отворилась, сухо скрипнув, калитка, мост дернулся и начал медленно опускаться, но приезжий не спешил пересекать ров. Он тяжело слез наземь, снял девочку и встал, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Девочка ковыряла босой ножкой кучку пыли, лошадь ушла, но хозяин этого не заметил. В калитке показалась сутулая фигурка, бесцветный голосок произнес несколько слов. Ночной гость, не поднимая глаз, взял свою спутницу за руку и ступил на мост. Собака все еще выла, колокол заходился в неистовом звоне, стражники спали. Мужчина, ребенок и маленький проводник медленно прошли пустой аллеей, обогнули сонный пруд, за которым виднелось массивное здание, поднялись на обширную пустую террасу.

Проводник исчез в одной из многочисленных дверей, а гости все так же неспешно свернули в темный длинный коридор. В доме было множество переходов, но мужчина в плаще, выбирая дорогу, ни разу не колебался. Наконец он уперся в двустворчатую дверь, из-за которой доносилось пение. Отечное лицо чужака сморщилось, словно от боли, он попытался открыть дверь, та не поддалась. Ночной гость на мгновение замер, а потом со злостью ударил по окованным бронзой створкам ногой в тяжелом кованом сапоге и глухо и зло застонал. Пение стало громче, пришелец сморщился и заткнул уши.

Он не мог видеть и все-таки видел огромный, холодный зал, монахов со свечами в руках и высокого красивого аббата с эмалевой совой на груди. Сотни, тысячи зеленоватых огоньков не могли осветить огромное помещение, под куполом и в дальних углах клубилась тьма, странным образом отличавшаяся от той, что глядела в высокие стрельчатые окна. Монахи пели на давно забытом языке, вряд ли понимая значение произносимых слов, а вдоль стен стояли рыцари и вельможи, короли и нищие, старые и совсем юные, здоровые и израненные, кто в боевых доспехах, кто в придворном платье, кто в жалких лохмотьях. Сильные руки сжимали тоненькие свечи, стройные голоса возносились к высокому куполу, и безостановочно и тревожно звонил колокол.

…Никто из поющих не заметил вышедшую неизвестно откуда некрасивую девочку с круглым очень серьезным лицом, а она тихонько подошла к аббату сзади и задула свечу в его руках. В тот же миг погасли и остальные свечи, смолк и колокол. В наступившей тишине отчетливо раздался скрип двери и послышались тяжелые, неотвратимые шаги, знаменуя приход новых хозяев и нового времени.

Вера КАМША

ЛИК ПОБЕДЫ

Синопсис, или Что было раньше

Весной 392 круга Скал [1] владетель Надора герцог Эгмонт Окделл поднял восстание против короля Фердинанда Второго. Восстание поддержал и глава дома Молний Анри-Гийом Эпинэ, но, поскольку сам герцог был стар и нездоров, его место в рядах восставших занял единственный сын и наследник Морис Эр– При и четверо внуков – Арсен, Мишель, Робер и Серж. Восставшие рассчитывали продержаться до подхода из Каданы и Гаунау союзных армий, но их планы сорвал маршал Рокэ Алва, прозванный Кэналлийским Вороном. Алве не было и тридцати, но на его счету числилось несколько блестящих побед. Маршал решился на беспримерный марш через считающиеся непроходимыми топи Ренквахи и вышел повстанцам в тыл.

Армия Окделла была разбита, а сам Эгмонт плену и казни предпочел быструю смерть. Он принял вызов Алвы, почитавшегося лучшим фехтовальщиком Талига, и был убит в поединке. Конница Эпинэ попыталась сдержать королевские войска, но была разгромлена. Морис Эр-При и трое его сыновей погибли, уцелел только Робер, хоть и был тяжело ранен. Последнего внука герцога Эпинэ вывезли в Агарис, где он обрел приют в доме принца Альдо Ракана и его бабушки Матильды, урожденной алатской принцессы, наперекор воле родных связавшей свою судьбу с изгнанником.

После разгрома восстания и суда над захваченными с оружием в руках мятежниками в Талиге установилось относительное спокойствие, нарушаемое лишь привычными военными действиями в Торке и Северной Придде. Фактический правитель Талига кардинал Сильвестр обошелся с восставшими графствами сравнительно мягко, ограничившись введением войск, повышением налогов и помещением семей мятежников под домашний арест.

Летом 397 года единственному сыну герцога Эгмонта Ричарду исполнилось шестнадцать. Согласно Уложению Франциска юному герцогу надлежало пройти обучение в Лаик, королевской школе оруженосцев, после чего поступить на службу к одному из Лучших Людей Талига. Кардинал решил не нарушать традицию, но позаботился о том, чтобы Ричард, выйдя из Лаик, не нашел себе покровителя и бесславно вернулся в Надор.

Недвусмысленное предупреждение вынудило тайных противников Олларов во главе с кансилльером Августом Штанцлером отвернуться от юного Окделла, но юношу взял к себе Рокэ Алва, ставший к этому времени Первым маршалом Талига. Растерявшийся Ричард дал присягу убийце отца. На первый взгляд служба казалась нетрудной: Ворон не предъявлял молодому человеку никаких требований, и юноша оказался предоставлен самому себе.

Жизнь в столице оказалась опасной и исполненной ловушек. Однажды на возвращавшегося с петушиных боев Ричарда напали разбойники. Молодой человек спасся лишь благодаря вмешательству неизвестного стрелка. Затем юноша был втянут в игру и проиграл все наличные деньги, лошадь и фамильное кольцо. Ричард был в отчаянье, но его выручил герцог Алва. Перстень и конь вернулись к хозяину, но заступничество Рокэ вызвало неудовольствие опекающего Окделла кансилльера.

Август Штанцлер предостерег Ричарда от чрезмерного сближения с Рокэ, рассказав ему о судьбе наследника дома Приддов, убитого собственной семьей за любовную связь с маршалом. Умоляет об осторожности и королева Катарина, в которую Дик влюбился со всем пылом молодой души. Ричард обещает и незамедлительно ввязывается в ссору со своим врагом по Лаик Эстебаном Колиньяром и шестью его приятелями.

Дуэль назначена, условия оговорены, герцог Окделл не сомневается, что его убьют, но о поединке узнает Ворон. Герцог пользуется правом любого дворянина поддержать заведомо слабейшую сторону и становится рядом со своим оруженосцем. Эстебан убит на месте, остальные в ужасе разбегаются, а растерявшийся Ричард не находит ничего лучшего, чем бросить своему спасителю вызов. Тот согласен драться, но с условием – сначала он лично обучит будущего противника обращению со шпагой.

Уроки прерывает война. Дикие бирисские племена вторгаются в Варасту, провинцию, снабжающую хлебом весь Талиг. Политики не сомневаются, что издавна промышляющих разбоем бириссцев натравил на Талиг казар Кагеты Адгемар. Но кто стоит за ним? Большинство сходятся на том, что Адгемару платит Гайифа или Дриксен, однако интрига гораздо тоньше и неожиданней.

Прозябавший в Агарисе принц Ракан оказался в центре внимания гоганов – таинственного народа торговцев и мудрецов, по слухам, владеющего собственной магией. Гоганы предложили Альдо трон Талига в обмен на то, что они называют «первородством», фамильные реликвии и доступ в покинутую столицу Золотой Анаксии. Готовый на все, лишь бы вырваться из агарисского болота, принц согласился, и договор был скреплен магическим ритуалом, в котором со стороны гоганов участвовала девушка Мэллит. По утверждению гоганов, Мэллит стала щитом, призванным прикрыть Альдо от любых магических ударов.

Присутствовавший при ритуале Робер Эпинэ был поражен красотой и нежностью Мэллит и полюбил ее с первого взгляда, но девушка отдала свое сердце Альдо. Ради «Первородного» она готова на все. Роберу больно за Мэллит, чья любовь не встречает ответа. Вызывает тревогу и внимание к Альдо Ракану со стороны церковного ордена Истины. Известные своим фанатизмом «истинники» обещают принцу то же, что и гоганы, причем на тех же условиях. Альдо соглашается, считая, что сможет обмануть своих союзников, но у Робера политические способности сюзерена вызывают серьезные сомнения. Тем не менее Эпинэ остается лишь плыть по течению. Он покидает Агарис и отправляется в Кагету с поручением к казару Агдемару. Именно гоганы заплатили правителю Кагеты за разорение Варасты, рассчитывая, что голод и неизбежные волнения подорвут власть Олларов.