Юноша гордо вскинул голову, хотя по спине у него тек холодный пот. Неужели все это – небо, деревья, лошади в последний раз? Но умолять о пощаде он не будет, да и какая пощада может быть?! За эра кэналлийцы разорвут живьем самого Эсперадора. Когда Рокэ умер и как? Эр Август обещал, что от этого яда не мучаются…
Громко и радостно заржала лошадь. Сона! Откуда?! Святой Алан, зачем сюда привели Сону?!
Как его повесят? Как бириссцев или вверх ногами? Так Рокэ вешал насильников. Герцога Окделла прикончат, как отребье с Двора Висельников?!
– Мы у алатской границы, – Хуан никогда не страдал особой разговорчивостью, а сейчас и вовсе с трудом выдавливает слова, – вы едете в Крион.
В Крион? Почему в Крион? Он никогда там не был, а Агария… Агария – союзница Гайифы.
– Этот пакет вы вскроете по прибытии в Крион, – кэналлиец с явной неохотой протянул Дику зашитый в кожу плоский ящичек, – все указания там. Вам понадобятся деньги. В седельной сумке пятьсот таллов и кошелек с серебром. Мы доставим вас до пограничного поста, дальше вы отправитесь самостоятельно.
– А если я не поеду? – выпалил Дик.
– Если вы не покинете пределы Талига, то будете арестованы за покушение на Первого маршала и препровождены в Багерлее для дальнейшего дознания.
– Эр… Монсеньор жив?
Ответом его не удостоили. Стройный парень с лисьим лицом подвел оседланную Сону. Кобылица радостно заржала и потянулась к хозяину, рассчитывая на угощение, но у Дика ничего не было, кроме проклятого пакета.
– Залезайте, – Хуан не собирался ждать, – нечего мешкать.
Дик неловко взгромоздился на мориску – неделя со связанными ногами дала себя знать. Работорговец в свою очередь вскочил на коня и взял кобылу под уздцы; с ними отправилось еще четверо. Поляна с деревом, взмыленная лошадь, опустевшая карета остались позади. В голове Дика все спуталось. Он должен ехать через Алат в Агарию и там вскрыть шкатулку. Что в ней? Яд? Или приказ? Почему они молчат?
– Я хотел бы спросить…
– Все, что нужно, вам уже сказано, – отрезал кэналлиец. Дик сцепил зубы, но промолчал. Он был один, а кэналлийцев – пятеро, и они его ненавидят. На опушке отряд остановился, Хуан что-то вытащил и протянул Ричарду. Шпага!
– Наденьте, иначе таможенники не поймут. В седельных кобурах – пистолеты, но они не заряжены. И без глупостей.
Ричард промолчал, это был единственный способ сохранить остатки достоинства. Деревья расступились, показалась дорога, упиравшаяся в перегороженный воротами мост, блеснула вода. Как же называется пограничная речка? Он же знал, прекрасно знал. Хуан выпустил поводья, и Дик их подобрал, опасаясь окрика, но кэналлийцы молчали, видимо, подъехать к заставе он должен был самостоятельно.
Если послать Сону в галоп, можно уйти, Сона обойдет всех, кроме Моро! Глупости, его снимут первым же выстрелом, и потом, куда он побежит? В Багерлее? Выходит, делать то, что от него хотят? Другого выхода нет.
Когда до ворот оставалось совсем немного, из добротного крытого черепицей дома вышли несколько человек с мушкетами, от которых отделился невысокий офицер в зеленом мундире с черно-синей оторочкой.
Таможенник ничем не напоминал варастийских дикарей, его манеры и лицо выдавали человека из приличной семьи. Обедневший дворянин?
– Капитан Лео Эдже, – офицер коснулся перевязи. – Начальник поста Саттэка. Именем короны, назовитесь.
– Герцог Ричард Окделл следует в Алат по секретному поручению Первого маршала Талига, – Хуан протянул офицеру подорожную, которую тот прочитал сначала бегло, а потом внимательно.
– Сударь, все правильно, но здесь говорится лишь об одном человеке.
– Совершенно верно, моему отряду поручено проводить Ричарда Окделла до границы.
– В таком случае молодой человек может следовать дальше. Пограничный пост Саттэка желает удачи посланцу монсеньора.
Украшенные Победителем Дракона ворота бесшумно распахнулись. Эдже был хорошим офицером, и петли у него смазывали вовремя.
Дик оглянулся, столкнувшись с ледяным взглядом Хуана и дружелюбными лицами таможенников. Эти ничего не знают, но если Ричард Окделл попробует вернуться… Юноша словно во сне взял подорожную, кивнул капитану Эдже и слегка сжал бока Соны. Полусестра Моро взяла легкой рысью, спустя минуту ворота с гербами остались позади, подковы застучали по мосту, за которым начинались земли Альберта Алати, доброго эсператиста и союзника Людей Чести. Светило солнце, пахло скошенной травой, в небе звенел жаворонок. Ричард Окделл был жив и свободен, у него было золото и лучшая в мире лошадь… Юноше захотелось взвыть в голос.
3
Во дворе особняка Рокэ мотали гривами оседланные лошади, а на ступеньках крыльца переговаривались несколько человек в дорожной одежде. Марсель Валме поморщился – он не любил суеты, особенно под вечер. Виконт бросил плащ и шляпу слуге и прошел в уже знакомую синюю гостиную, где и обнаружил Рокэ в обществе братьев Савиньяк и покрытых вековой пылью бутылок.
– Входите, Валме, – весело крикнул Эмиль, – а то без вас как-то неловко…
– Без меня? – удивился Марсель. – Я, конечно, весьма польщен, но…