Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Начало? Нет, господа, это конец, – Рокэ вытащил кинжал и принялся вертеть его, удерживая двумя пальцами за острие и рукоять, – конец лета… Нас ждет долгая осень, одна только осень и ничего, кроме осени…

– Ты правильно сделал, что прикончил этого висельника, – Лионель резко сменил тему.

– Пожалуй… Ладно, хватит об этом! Юноша, сходите, пните Хуана, он что, уснул?

Дик послушно поднялся. Пол пошатнулся, Дика замутило, но он мужественно пошел к двери, которая ужасно долго не открывалась, а потом открылась не в ту сторону. На пороге юноша налетел на Хуана с ивовой корзиной, из которой торчали запыленные горлышки. Ричард с трудом развернулся – Рокэ продолжал играть клинком. Дик заметил на узкой ладони еще не затянувшийся порез и вспомнил кровавый отпечаток на двери горящего особняка. Что случилось с Авниром? Обезумел и бросился в огонь или Ворон епископа Олларии все-таки убил?

Пол качался все сильнее, юноша, чтобы сохранить равновесие, опустился на четвереньки и закричал – на светлом ковре отчетливо проступали кровавые отпечатки подковы без единого гвоздя.

Часть третья

«Повешенный»[31]

Глава 1

Оллария

«Le Roi des ?p?es» & «Le Roi des B?tons»

1

Франциск Оллар пристально смотрел на пожилого человека в черном, пытавшегося управлять созданной им державой. Любопытно, что бы стало вторым шагом великого короля, умудрись он сойти с портрета. Насчет первого Сильвестр не сомневался – предок взял бы потомка за шкирку и сбросил с трона. Потому что король должен быть королем, а не попугаем. Если на троне попугай, державу рано или поздно расклюют стервятники.

Раньше Его Высокопреосвященство об этом не задумывался, более того, он приложил немало усилий, чтобы Фердинанд стал таким, каким он стал, и это было ошибкой, которую нужно исправить. Пока не поздно!

Кардинал медленно вздохнул, прислушиваясь к едва не предавшему его сердцу. Бьется и даже не болит, просто чувствуется. Обошлось! Агний, намертво встав на пороге его спальни, спас ему жизнь… Узнай он о том, что творится в городе, не понадобилось бы ни яда, ни кинжала. У Дораков всегда было плохо с сердцем. Отец умер в пятьдесят два, а ему – пятьдесят восьмой.

Сколько же ему осталось? Года три, от силы – четыре… Может, и больше, если бросить все и уехать к морю или в Бергмарк, в горах живут долго, но разве уедешь, когда на троне ничтожество, а вокруг – живоглот на живоглоте и осел на осле! Он выпал из жизни всего на три дня – и переговоры сорваны, провиантские склады сожжены, а потерявшие товар иноземные купцы в лучшем случае потребуют возмещения убытков, а в худшем позабудут дорогу в Талиг!

Его Высокопреосвященство невесело ухмыльнулся, представив гору, которую сначала придется поднять, а потом свалить на чужие плечи. Ничего, за три года можно успеть многое, и он успеет, потому что иначе все пойдет прахом.

Нужно закончить войну в Торке, поставить на место Гайифу, рассорить ее с союзниками и оставить Талиг на приличного короля или регента и избавить его от змей в собственной кровати. После этого можно и в Закат, потому что в Рассветных Садах таким, как Квентин Дорак, делать нечего.

– Ваше Высокопреосвященство, – Лионель Савиньяк сдержанно поклонился, – все уже собрались. Ждут только вас и Его Величество.

Его Величество… Любопытно, хоть кто-нибудь, произнося титул, вспоминает, что он происходит от слова «величие»? Франциск был невысоким, плотным, с хищным носом и тяжелым подбородком. Но невзрачный сын незначительного окраинного герцога и дочери негоцианта стал великим королем. Он сделал лишь одну ошибку – оставил трон не пасынку, а сыну…

– Идемте, генерал, – кардинал кивнул Лионелю. Умный человек и служит не себе, а Талигу. Как и все в этом роду. Жаль, братьев Савиньяк всего трое, и жаль, что Ариго аж трое. Неужели Эмиль не завидует близнецу? Разминуться с графским титулом на какие-то полчаса… Убивали и за меньшее.

– Лионель, вы хотя бы иногда вспоминаете, что вы кровные вассалы Эпинэ?[32]

– Только когда напоминают, – улыбнулся Лионель Савиньяк. – Наш предок решил, что умнее жить настоящим и будущим, чем прошлым. Я думаю, это правильно.

Эмиль не преминул бы в ответ спросить, что думает о кровной присяге Квентин Дорак из Дома Молнии. Что ж, каждому свое. Одному стоять у трона, другому вести в бой конницу.

– Вы правы, Лионель, – медленно произнес кардинал, – но у настоящего есть весьма неприятная привычка становиться прошлым. Если его, разумеется, не пришпорить.

Капитан личной королевской охраны очень внимательно посмотрел на Его Высокопреосвященство:

– Я не знаю, правильно ли я понимаю…

– У вас будет время подумать, – улыбнулся кардинал. Они пришли. Тяжелые двойные двери, украшенные изображением сторожевых псов, стерегли Овальный кабинет, называемый также Тайным. Здесь говорили о том, что не предназначалось для чужих ушей. Правда, Его Высокопреосвященство предпочитал обсуждать секреты в Старом парке или, в крайнем случае, в саду своей резиденции, но если в Тайном Совете заседают король и кансилльер, совещаться можно и в солдатском борделе. Хуже не будет.

Кардинал, мило улыбаясь, вошел в небольшую комнату без окон, обитую чем-то напоминающим стеганые атласные перины, призванные глушить звук. За овальным столом с выложенным из сотен кусочков самоцветных камней Победителем Дракона сидело девять мужчин. Первый маршал Талига Рокэ Алва задумчиво изучал потолок, тессорий[33] Манрик шептался с адмиралом Альмейдой, братья Ариго изображали из себя соляные столпы, кансилльер читал какие-то бумаги, супрем[34] Придд разглядывал свои ногти, экстерриор[35] Рафиано светски улыбался, а геренций[36] Гогенлоэ-ур-Адлерберг красноречиво покашливал, прикрывая губы платком.

Кардинал Талига опустился в пустующее кресло между экстерриором и кансилльером. Лионель Савиньяк наклонил голову и исчез за небольшой полускрытой обивкой стен дверцей – пошел сообщить Его Величеству, что Совет в сборе. Граф Рафиано, как и положено дипломату, заметил, какая в этом году жаркая весна. Его Высокопреосвященство согласился, адмирал посетовал на отсутствие окон. Тессорий напомнил о том, что это сделано ради соблюдения тайны, Рокэ зевнул и сказал, что Его Величество Франциск Первый умел хранить свои секреты и узнавать чужие…

Фердинанд появился неприлично быстро – минут через десять, хотя по этикету следовало выждать хотя бы полчаса. Повелитель Талига плюхнулся в свое кресло и принял значительный вид. Лионель поставил на стол небольшие песочные часы, призванные отмерить пять минут, которые король дает своим советникам для обдумывания будущих речей.

Золотая струйка лилась из верхнего полушария в нижнее. Пять минут тишины перед важным разговором… Еще одна выдумка узурпатора, спасшего подыхающую Талигойю от бессмысленной и пошлой кончины.

– Друзья мои и подданные, – вряд ли Франциск начинал совет столь выспренними словами, но Фердинанд честно повторял то, чему его обучили в юности, – мы собрали вас, чтобы обсудить тайное, неотложное и печальное.

Неотложным и печальным были октавианские празднества, которые следовало бы назвать черными. Король многословно и с выражением расписывал зверства толпы и доблесть Первого маршала, подавившего бунт. Разумеется, Его Величество вещал с чужих слов. Сам он ничего не видел и ничего не знал – сидел в летней резиденции и любовался на фиалки, и вместе с ним любовались Штанцлер, Ариго, Придды, Карлионы и прочие Рокслеи. Бедные фиалки, они от такого внимания наверняка покраснели.