«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На прощание я хочу вас развлечь. Или удивить, или насмешить найденной, наконец, правдой о поддельных лилиях, которые могли стоить нам с Вами жизни. Все оказалось на редкость просто: целью убийц была я, а причиной – планы Вашего покойного кардинала, задумавшего развести короля и женить на «урготской купчихе», как нас с Юлией за глаза называют в Агарии и Бордоне.

Отец не отпустил бы ставшую единственной наследницу, значит, одна из нас должна была умереть. Юлия на троне желательнее меня, ведь я умнее, значит, умереть предстояло мне и моему кавалеру. О том, что им мог оказаться герцог Алва, никто не подозревал; при дворе называли троих возможных счастливцев, одним из которых были Вы, а еще двумя – наследники видных урготских семейств. Попробуйте назвать имя того, кто отдал приказ убийцам, это будет моей второй загадкой, которая наверняка Вас позабавит, ведь опасность во всех смыслах миновала. Герцог Алва, когда я во время танца спросила его, что он думает о смерти, ответил, что промахнувшаяся смерть всегда забавна. Наша с Вами смерть промахнулась, так давайте над ней посмеемся.

На этом я заставляю себя прервать разговор и начинаю с нетерпением ждать Вашего ответа.

Пока всего лишь Ваш друг.

Письмо было ужасно милым, а папенька – старым негодяем, потому что лишь негодяй способен на оборотной стороне девичьей грусти начертать зелеными чернилами «Манрик», испортив сразу и послевкусие, и загадку.

– Отвратительно, – пожаловался почтительный сын вдосталь набегавшемуся и теперь изображавшему из себя седоземельскую шкуру Котику. – Кругом одни мерзавцы и греховодники! Одни травят, другие не пишут, а третьи читают чужие письма и при этом изволят дразниться.

Котик приоткрыл один глаз и тут же закрыл, он слишком устал, чтоб вдаваться в подробности, Марсель, когда его волокли в Фельп, на сочувствие тоже не был способен. Виконт раздраженно щелкнул по выболтавшему секрет футляру, давя желание немедленно засесть за отповедь. Банальное возмущение папеньку бы не пробрало, тут требовалось что-то заковыристое. Мысль наябедничать графине Савиньяк Валме отверг как недостойную – совладать с обнаглевшим родителем следовало самому. Для начала Марсель решил усомниться в виновности Манрика. Папенька записал бывшего тессория в убийцы, но желающих отравить урготскую наследницу наверняка было больше.

Котик похрапывал, Валме размышлял, потихоньку убеждаясь в отцовской правоте и по сему поводу закипая. От прихода в полное бешенство спас слуга, доложивший о бароне Капуль-Гизайле.

– Зовите, – дозволил Марсель, – и да поможет ему сам Бакра.

Вкатившийся барон выглядел необычно. Ни раскрытых объятий, ни улыбок – военная простота и суровость, которые подчеркивал черный с серебром туалет и простой короткий парик, изрядно напоминающий шевелюру Ариго.

– Нам следует объясниться, – голос Коко был сама твердость. – Бушует война, и мы должны знать, кто рядом с нами.

– А вы не знаете? – тоже довольно-таки сурово поинтересовался Марсель.

– Мне казалось, что знаю, – теперь в глазах барона была горделивая скорбь, но сами глаза в сравнении с очами Бааты подгуляли. – Мне казалось, что у меня есть друзья.

– А нам казалось, что у вас есть жена.

Гóлоса Марсель не повышал, но Котик отчего-то не только проснулся, но перевернулся на брюхо и заворчал. Тихонько, но довольно-таки зловеще.

– Обстоятельства моей личной жизни касаются лишь меня, – барон вздернул подбородок. – Все мы не те, кем кажемся, будь иначе, мир канул бы в пучину вульгарности.

– Тогда я не понимаю ваших претензий, – отрезал Марсель, прикидывая, может ли быть от барона прок, и если да, то какой. – Вам никто не докучает, ваша омерзительная выходка осталась без последствий, вы обрели новых покровителей в лице семейства Ноймаринен, у которых довольно вечных ценностей. Мало того, вы получили в свое распоряжение вполне пристойный оркестр, из которого в считаные недели сделали нечто упоительное…

– О! – лицо Коко слегка утратило суровость. – Поверьте, заставить этих северян проникнуться южной страстью было непросто, но кто вам рассказал о моей небольшой победе?

– Скрипки. Сперва я был удивлен, потом начал кое-что подозревать, но окончательно уверился, увидев туалет бывшей маркграфини. Робер Эпинэ не из болтливых, так что ваше семейное положение остается тайной. Для общества вы – вдовец, но Урфриду Ноймаринен, хоть она и свободна, вам не отдадут.

– Что вы! – Коко знакомо всплеснул руками, он положительно оттаивал. – Я всего лишь дал несколько советов. Неужели вы могли бы подумать, что я, растоптав собственные идеалы, пошел бы на подобный союз?!

– Как знать, как знать…

– Ваши намеки меня удручают, но сперва я отвечу на вашу первую претензию. Вы изволили меня попрекнуть дамой, которая считалась моей женой.

– Изволили, – подтвердил виконт, – и лично я буду попрекать и дальше. В Лаик вы были отвратительны, и дело не только и не столько в ограбленной гробнице. Ваше кружение вокруг Литенкетте было достойно… стервозника!

– Я всего лишь пытался утишить скорбь, – барон оперным жестом прижал ладонь к сердцу. – Для меня утрата Марианны – это утрата шедевра, к тому же шедевра, мной же и созданного. Да, я не рыдал и пытался занять себя изучением осквернивших древний храм гробниц и разговорами с милым молодым человеком, который недавно тоже перенес потрясение. Заподозрив в этом равнодушие, вы ошиблись, и ошиблись страшно. Семейство Ноймаринен очаровательно и дружелюбно, но оно не восполнит мне моей утраты и тем более не заменит дружбу, которой я столь дорожу.

Я нанес визит графине Савиньяк, она была не более, чем просто любезна. Наш разговор об Иссерциале в иных обстоятельствах меня бы восхитил, но сейчас он являет собой недомолвку. Я сделал первый шаг, хотя мне пришлось непросто. Вы знаете, сколь дорог мне известный вам лик, но я просил графиню и впредь хранить реликвию. В ответ я надеялся увидеть вторую маску, но получил всего лишь благодарность. Вы, я полагаю, оказались счастливее меня.

– Стать счастливым, созерцая Рожи?! – ужаснулся Валме, предоставляя барону трактовать проявленный ужас по своему усмотрению. – Констанс, я ценю вашу откровенность, но в данный момент ничем не могу быть вам полезен. Вам следует говорить не со мной, а с регентом, в крайнем случае – с Савиньяком.

– Я говорю с тем, кого знаю достаточно долго, чтобы предпринять попытку проломить разделивший нас лед. – Барон трагически вздохнул и воззрился на урготский футляр. – Да, я хотел объясниться с регентом, но он покинул Лаик столь же неожиданно, сколь объявился в Старой Придде. Во время приема я не имел ни малейшей возможности оставить своих музыкантов, а утром регент исчез. Ваше возвращение для меня – проблеск надежды! Я чудом не бросился к вам, едва вы сошли с коня, но до такой степени я все же не опростился, хотя ужасный век порождает ужасные события, а ужасные события огрубляют души.

– Учитесь сохранять свою нежность в себе, – посоветовал виконт и погладил подошедшего Котика. – Тогда внешняя грубость не станет фатальной.

– Но останется мучительной. В свое время мы были близки, а теперь я даже не знаю, могу ли называть вас Марселем.

– Можете. – Капуль-Гизайль умен был всегда, а надежен, лишь чуя серьезную выгоду. Сейчас барон угодил меж бывших покровителей Марианны и новых, собственных, в чьем замке хранились, самое малое, подлинники Коро. Правда, Коко предпочитал более раннюю эпоху, а второй Рожей владел Савиньяк. – Констанс, что вам от меня нужно?