– Да-да… Что случилось?
– Вас ищут, то есть нашли.
Глаза. Светлые, огромные, очень серьезные, и в них мечутся костры, по одному в каждом глазу. Красиво…
– …сказали, что утром вы уедете.
– Это клевета! Клевета на нас! После мешанки утром никто никуда не уезжает.
– Раз так, я пойду…
– О нет, вы останетесь!
– Но ведь это неприлично?
– Вы под нашей защитой, дорогая!
– Здесь регент, а в его присутствии приличным становится все.
– Монсеньор, это правда?
– Видимо, да, ведь я могу подписать указ о приличном. Руперт, оживай, ты не настолько пьян!
– Монсеньор, не будите его. Он, наверное, устал, много волновался и пил натощак, от этого быстро пьянеют.
– Сударыня, я не пьян! – И это в самом деле так! – Сам не знаю, что на меня нашло, видимо, это луна. К вашим усл… Селина?!
– Проснулся, надо же!
– Так они знакомы…
– А ты уже стойку сделал?
– А ты нет?
– Капитан Сэц-Пуэн передал мне ваше письмо и сказал, что вы его привезли с собой. Я прочла и решила вас найти, чтобы вы не волновались. У нас все хорошо…
– Селина… – Алаты – воины, они поймут, а Ворон с Валме тем более. – Мы все должники вашего брата, но Дриксен задолжала ему много больше. Это мой долг, и я его отдам…
– Но Герард делал то, что больше никто не умеет. Кроме меня… Монсеньор, я же вам говорила, бесноватые при виде меня не могут удержаться. Если я тут останусь, их будет проще переловить.
– Сударыня, у нас здесь тварей нет и быть не может! Клянусь кровью Карои!
– Прошу меня простить, – тут же извинилась Селина. – Я, наверное, не так сказала. Капитан Уилер мне объяснил, что в Черной Алати нехороших людей меньше, чем в других местах. Я хотела сказать, что здесь стоят две армии, а вокруг живут люди. Немного, но если кто-то сбесится и поедет к родственникам, то может стать очень плохо, особенно если рядом не будет военных. Поэтому таких, как господин Кнут и капитан Оксхолл, надо передавить здесь.
– Как кто?
– Это были первые бесноватые, которые напали на меня. Капитан Оксхолл бросился еще и на Герарда, а господин Фельсенбург выбил ему эфесом зубы. Капитан Уилер говорит, что он сделал это очень хорошо.
– Надеюсь, – пришел наконец в себя Руппи. – Селина, вы правы, нашу армию надо привести в порядок, и Доннервальд тоже. Я попробую поговорить с Бруно… С фельдмаршалом, только не сейчас. Сейчас мне бы хотелось выпить за вас.
Вот сейчас он и даст клятву защищать эту девушку, пока она не найдет свое счастье, а она должна найти! За брата, и еще потому, что такие должны ходить по цветам и улыбаться…
– Ну наконец-то дело сказал! – Карои замахал рукой, подзывая адъютантов. – Тюрегвизе! Свежей… И мой бочонок! Сударыня, вы разрешите называть вас Селиной?
– Лучше Сэль, – девушка улыбнулась, став еще красивей. – Селина, это как в церкви или во дворце, а там очень неприятно и нельзя вести себя так, как хочется. Господин Фельсенбург, мы тут очень много говорим, и я боюсь, что вы так и не поняли. Герард жив, с ним все в порядке, только он очень устал и теперь спит.
– Жив?! Как… Там же никого не… осталось?