Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

«Садовник» исчез, и тут же коротко рявкнула труба, а вышедшие сразу изо всех проходов солдаты отделили место казни от зрителей, армии, заснеженных холмов, Дриксен, Гаунау, Седых Земель… Руппи покосился на отца Луциана, адрианианец невозмутимо разглядывал тучи. Пузатые и сонные, они валили свинцово-серым стадом; солнце небесные быки затоптали, но ждать от них снега было бы ошибкой.

На землю Руперта вернула замеченная краем глаза алая с серым фигура. Растерявший всю свою уютность папаша Симон мерным тяжелым шагом пересек плац и доложил Рабарберу, что блоки и веревки проверены и находятся в должном состоянии.

– Блоки и веревки проверены, господин фельдмаршал, – каркнул Рабарбер. Мороз румянит всех без разбора, но физиономия коменданта казалась серо-зеленой. – Ваш платок.

Синий с серебром церемониальный платок, которым машут, дозволяя начинать действо, кажется, еще пахнет лавандой. Неужели Бруно возил в обозе и его? Платок, палаческое облачение, блоки для виселиц, гробы…

– Палач, – велит Рабарбер деревянным голосом, хотя каким еще говорить Пню? – Ступай, и будь готов свершить возмездие.

Симон Киппе неторопливо поворачивается. К Бруно!

– Господин фельдмаршал, – раздельно произносит он. – По праву мастера на службе кесаря и кесарии прошу высокого разрешения сказать о важном.

– Вот как? – Руппи видит лишь затылок командующего, судя по всему, вперившего взгляд в серый с алой окантовкой палаческий фартук. – Говори.

– Господин фельдмаршал, не вправе я исполнить, что приказано. Нет такого в Благословенном списке, а того, чего нет, мастер не делает. По закону за измену четвертовать положено, это если благородный. Водой меж Летним и Осенним Изломами казнят уличенных в колдовстве со злоумышлением на жизнь и разум, в колдовстве же злодей не уличен, и по времени года никак не выходит.

– Ты отказываешься выполнять приказ?

– Гильдейскую присягу не нарушу. Меня гильдия на флот по договору определила, только…

– Господин фельдмаршал… господин фельдмаршал… – подскочивший костлявый полковник задыхается. Удивительно противно. – Господин командующий… Симону Киппе запретили вас тревожить… Его уведомляли… Уведомили.

– Отойдите. – Отец Луциан очнулся и теперь смотрит на костлявого, чье имя Руппи запамятовал. Кто-то из интендантских… Или штабных? – Верность единожды данной клятве угодна святому Адриану. Как и готовность донести правду до владык земных.

Фельдмаршал предпочел в богословский спор не вступать.

– Ступайте оба, – цедит он сквозь зубы, – и делайте свое дело. Вознаграждение Киппе будет урезано. Моргнер, обеспечьте точное исполнение приговора в отношении главаря изменников.

6

Палач и полковник… Моргнер – надо запомнить имя, рожа-то уже примелькалась – исчезли за солдатскими спинами. Ординарцы принесли дымящиеся кружки, находящемуся при исполнении Руппи глинтвейна не полагалось, пришлось вновь заняться небом, но оно было слишком серым, чтобы заворожить. Снег на крышах тоже посерел; что поделать, белизна зависит сразу и от неба, и от печных труб. Почернеть просто. Очень.

– Мне говорили, – Бруно отхлебнул, Руппи отчетливо услышал глоток, – в Агарии на глинтвейн идет белое вино.

– Иногда, – продолжать беседу адрианианец не рвался, да она бы в любом случае не затянулась. Зарокотали барабаны, и тут же вывели осужденных. Одиннадцать одетых в рубахи из небеленого полотна мерзавцев, не менее знакомых, чем те, с «Верной звезды»…

Теперь Руппи смотрел вперед, и смотрел внимательно. Были осужденные бесноватыми или нет, вели они себя смирно: со связанными руками особо не побарахтаешься, но на «Звезде» вопили, проклинали, умоляли, а серый плац придавила тишина. Моргнер в сопровождении папаши Симона и чужого кругленького монаха быстро прошли вдоль словно бы слепленных из нечистого снега фигур и разделились. Полковник убрался, палач занялся проверкой петель, клирик, судя по движениям рук, перебирал четки рядом с бывшим штабным адъютантом. Любимцем Шрёклиха, между прочим.

– Удачно, что нет сомнений в вине осужденных, – отец Луциан поставил нетронутую кружку на подлокотник, – но процедура остается неприятной. Вы правы, не омрачая сверх необходимого радость победы.

– Солдатам не следует наслаждаться казнью офицеров, – обычно Бруно говорил тише, – по крайней мере до взятия Эйнрехта.

– Изменили немногие, – адрианианец, кажется, стал еще спокойнее, – даже если прибавить убитых во вчерашней драке. Что до наслаждения казнью, то оно свойственно не только простонародью.

– Я велел не затягивать, – обрадовал между двумя глотками Бруно. – Процедура, по вашему выражению, остается неприятной, но она необходима. Изменники – не дезертиры, которым довольно пули, а измена Вирстена равных себе не имеет.

7

Обозный тяжеловоз с заслонками на глазах послушно остановился у высокой виселицы и взмахнул длинным черно-белым хвостом; за свою явно не коротенькую жизнь он привык ко всему. Сейчас коняга привез здоровенную, обтянутую синим сукном бочку, на которую предстояло встать Вирстену. Возница хлестнет лошадь, и тело запляшет в петле, как затанцевал Бермессер… Его-то папаша Симон вздернуть не отказался, хотя тогда все они угодили в руки Бешеного, а ему попробуй возрази! Поставить совесть выше платы проще, чем выше жизни, но папаша Симон свои деньги получит сегодня же.

Как фельдмаршал взмахнул платком, не ко времени задумавшийся Руппи проглядел, но плац ожил. Ругнулась труба, дернули головами часовые, вернулся Моргнер, за которым пара рейтар под присмотром Вюнше, точно коня на развязках, вели Вирстена, одетого в серую шубу мехом наружу. Смерть от холода будущему висельнику, в отличие от начинавшего подмерзать Руппи, не грозила.

У виселиц процессия повернула, и возглавлявший ее полковник заслонил осужденного. Вышло странно и мерзко, словно болотный егерь[8] вел прикинувшихся людьми псов.

– Вы желаете говорить? – слегка удивился Луциан. – Стоит ли?

Ответа не воспоследовало, только рука в шитой серебром перчатке отстучала по подлокотнику пару тактов. Адрианианец молчал, снег скрипел, над остывающими кру́жками курился пар, и очень хотелось выхватить пистолет. Пару месяцев назад Руппи точно бы не выдержал, но школа Бруно свое брала, а может быть, он просто привык к белоглазым, этих же в любом случае собирались вздернуть, оставалось выдержать какую-то четверть часа.