Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Господин командующий, возможно, будет уместно, если я, – как же сие деяние назвать? – если я… поставлю на приговоре свою подпись… Как родственник и доверенное лицо… отсутствующего второго канцлера кесарии.

– Разумная мысль, – Бруно взял привычный аккорд. – Приговор подписан и находится в канцелярии, но по возвращении от фрошеров вы его засвидетельствуете.

Уже знакомый бой часов заставил вытканных лебедей прекратить поцелуй и шарахнуться в стороны. Вошедший адъютант лихо, – выучка покойного генерал-интенданта – щелкнул каблуками и доложил, что комендант форта обер-генерал фок Рабарбер просит аудиенции.

– Пусть войдет.

Бывшего на побегушках у Неффе статного лысоватого обер-генерала Руппи помнил по какой-то инспекции, он был предельно честен и столь же туп. У фрошеров водился такой же, его прозвали Дубовым Хорстом, Рабарбера же нежно именовали Буковым Пнем. В данный момент Пень был раздосадован и смущен.

– Господин фельдмаршал, – забубнил он, – я не могу доложить о полной готовности к экзекуции. По словам полковника Моргнера, Симон Киппе отказывается применять к осужденному Вирстену предписанные вами меры. Он ссылается на правила гильдии и Благостный список.

– Вот как? – Бруно слегка поморщился. – Это единственная сложность?

– Да, господин фельдмаршал.

– Господин командующий, – не остался в стороне Руппи. – Список, которым руководствуются члены гильдии палачей, правильно именовать Благословенным.

– Неважно. Фок Рабарбер, извольте обеспечить исполнение приговора согласно полученным указаниям. Обязанностью Киппе является должным образом повесить преступников. Пусть ему напомнят, что отказ на четверть уменьшит оговоренное вознаграждение, и впредь не отвлекайте меня по пустякам, с которыми способен справиться лейтенант. Ступайте и пришлите моего цирюльника.

Пристыженный Пень удалился, умудрившись выразить спиной и задом озабоченность. Бруно опять поморщился, в этот раз – к месту.

– У вас сносные задатки, Руперт, – в голосе фельдмаршала проклюнулась столь ненавистная Руппи назидательность. – Не могу не отметить, что вы окружаете себя толковыми людьми, правда, толковости часто сопутствует строптивость. Если вы научитесь управлять и ею, то пойдете далеко, но вернемся к фрошерам. Скорее всего, ваши молодые знакомые пригласят вас на более чем вероятную пирушку. Соглашайтесь, мне важно знать, что у Ворона говорят о вчерашнем сражении.

– Господин командующий, в этом случае ответ маршала Савиньяка – ведь я еду к нему? – вы получите с некоторым опозданием.

– Очевидно, что кто бы ни командовал армией, регентом Талига и Первым маршалом является герцог Алва. Что до ответа на мое письмо, то его может доставить любой фрошер с должным сопровождением. Сейчас у вас есть немного времени, потратьте его на письма родным и бритье. Где чернила и бумага, вы знаете.

4

Доклады у Ариго выходили так себе, но Алва слушал, не перебивая, чуть склонив голову к плечу. Наверняка он все знал и так, но не спрашивать же командующего и вдобавок регента, за какими кошками ему отчет генерала… маршала Ариго? Это с Вольфгангом выходило просто говорить, да и то не в последнее, чтоб его, летечко. Как сложится с Вороном, Жермон пока не понимал, но война на севере, считай, выиграна и закончена. Остаются Оллария и банды подонков, которых гонять легкой кавалерии и драгунам.

– Таким образом, – подвел итог Жермон, – у нас в строю двадцать одна тысяча пехоты, из них три – бергеров и четыре – гвардейцев Фажетти, а также семь с половиной тысяч кавалерии. Разбито всего четырнадцать орудий… но погиб командующий артиллерией Рёдер. У лекарей сейчас более семи тысяч раненых, лекарский обоз устроен в ближайшем селении…

– Муксунхоффе, – подсказал Райнштайнер. – Эта рыбацкая деревня неспособна должным образом принять необходимое количество раненых и больных.

– Лекарский обоз устроен в селении Муксунхоффе, – зачем-то вернулся назад Жермон, – и вокруг него, но холода, ветры и бураны, которые в первой половине зимы здесь обычное дело, исцелению, мягко говоря, не способствуют. Я считаю, что в ближайшие два-три дня необходимо начать отход к зимним квартирам, иначе неизбежны новые потери. Что до убитых, то саперы получили общий приказ и сегодня должны определиться, где и как будут готовить могилы. Удачно, что возле Хербстхен довольно балок и оврагов, которые можно использовать под захоронения, пороха на это хватает. Другие припасы, включая продовольствие и фураж, тоже пока в достатке, но лучше стояние не затягивать.

– Обстоятельно, – кивнул Ворон. – Ойген, ты, пока дело не дошло до рыбьего имени, спал, или у тебя есть какое-то мнение?

– Разумеется, я слушал, причем крайне внимательно. Я совершенно согласен с тем, что нам следует поторопиться с возвращением, и не только из-за морозов и раненых. Присутствие регента и Первого маршала требуется в самых различных местах, но прежде всего в Старой Придде, которая, по сути, является временной столицей. Равно как и надежные армейские части нужны сейчас внутри страны для поддержания порядка, противодействия безумным дуксам и искоренения скверны. Полагаю, времени, которое мы можем посвятить завершению военных дел и отдыху, у нас предельно мало.

– Неделя, в крайнем случае две. За это время мы должны встать на зимние квартиры, что просто, и поставить, куда следует, Бруно, что несколько сложнее.

5

Дверцу, которой вчера воспользовался Ворон, повысили в звании. Теперь ее подпирала четверка здоровяков из роты Рауфа, а поверх притолоки красовался герб.

– Жаль, – не выдержал Руппи. – Жаль, что нет соответствующих портьер.

– Вы начинаете обращать внимание на то, что люди ограниченные полагают мелочами, – снизошел до третьего кряду одобрения фельдмаршал. – Это очень хороший признак. Испорченные во время нападения портьеры к вечеру приведут в порядок, и они будут повешены именно здесь.

Ответа не требовалось, и Руппи не ответил. В сопровождении охраны они обогнули склад, в котором вчера угощался ничего не подозревавший Вюнше, и оказались на плацу, ограниченном двумя внешними стенами и навесом для фур. Вроде бы здесь собирались строить провиантские магазины и даже возвели фундамент, но Алва отобрал Гельбе раньше. Теперь прямоугольную, припорошенную снегом площадку украшали две виселицы – одинарная, повыше, и длинная, общая. Под навесом на расстеленном синем сукне красовались покрытая ковром скамья и пара кресел, в одном из которых спокойно сидел отец Луциан. У скамьи топтались хмурые генералы, не хватало только всё еще не вернувшегося из рейда Хеллештерна; ну и убитых, само собой.

– Прошу садиться, – велел Бруно, подавая пример. Не получивший на свой счет никаких особых указаний Руппи привычно встал за спиной командующего. Место для наблюдения было отличным, но за красноречивыми приготовлениями следить не тянуло – подонков надо повесить, значит, их повесят. Всех, кроме кого-то одного… Вирстена? – в ряд… Любопытно, чем фельдмаршалу не угодил Благословенный список? Или дело в «благородстве»? Дворян не вешают, а лишать дворянства должен кесарь, которому еще требуется поставить в известность не менее половины великих баронов. Кесаря нет, бароны – кто где… Вправе ли отобрать герб глава дома Зильбершванфлоссе? Ворон отобрал бы, не задумываясь, ну так то Ворон, а Бруно насилу уверовал в «бесноватых».

– Господин командующий, глинтвейн готов. – Помощник интенданта походил на садовника из Фельсенбурга, но вряд ли знал толк в ирисах и люпинах.

– Подавайте.