Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

Биологические знания в Золотых Землях

Биология (а точнее, зоология и ботаника) в Золотых Землях прочно занимают место в ряду чисто описательных наук и большинством сьентификов рассматриваются всего лишь как часть землеописания, наряду с описанием рельефа, озёр и водных потоков, а также описанием быта и обычаев народов тех или иных мест. По точности описаний и внятности понятийного аппарата им весьма далеко не только до тех же астрономии с астрологией, с седых времён почитавшихся царицами наук, но и до переживающих бурный расцвет химии, физики и механики, незаменимых в том числе в военном деле. Из специально-биологических трудов можно вспомнить разве что травники и бестиарии, известные ещё с гальтарских времён и посвящённые описанию удивительных либо полезных растений и животных. В ранних трактатах такого рода фигурирует множество фантастических созданий, якобы обитающих в дальних странах (не говоря уже о глубинах морей). В более поздних трудах описания уточняются, а фантастические твари либо исчезают, либо, сбросив маску, оказываются реальными, хотя и не встречающимися в Золотых Землях, животными. Впрочем, таковых немного, ведь, насколько известно, местная фауна возникла из одного центра (кроме ызаргов, о которых будет отдельный рассказ). Исключения обычно составляют животные, которые некогда водились и в Золотых Землях, но были в большинстве регионов истреблены (наиболее ярким примером тут могут служить багряноземельские львы) либо отступили в края с наиболее подходящим для них климатом (седоземельские соболя). То же относится и к некоторым растениям.

Вышеупомянутое обстоятельство значительно облегчило труд составителей травников и бестиариев, и к началу текущего Круга Скал из книг в основном уже исчезли откровенные фантазии, а описания зверей и растений, имеющих значение для сельского хозяйства, медицины, рыбалки и охоты, стали, напротив, достаточно полны и подробны. Этому в немалой степени посодействовал авторитет знаменитого Альберта Дриксенского, заявившего, что в старых книгах написано слишком много всего непроверенного, и истинный сьентифик должен повторять лишь то, в чём убедился лично. Полностью следовать этому принципу, конечно, не получалось, но от наиболее одиозных ошибок он избавиться помог. С этого же времени в заметном количестве начинают накапливаться и сведения о животных и растениях, считавшихся «бесполезными». Причём это касается не только наземных существ, но и обитателей морей, вроде тех же почитавшихся необычными растениями морских лилионов. Отметим, что подобные высокоучёные занятия не были уделом одних только непонятных чудаков: подержать пару раз в руках какой-нибудь из травников и бестиариев считалось необходимым для любого образованного человека. Так что научный мир не слишком удивляют дополнения к спискам известных животных и растений, внесённые тем или иным любителем.

К концу Круга Скал подобных знаний накопилось уже столько, что осмелившиеся вторгнуться в эту сферу сьентифики рискуют быть погребёнными под грудой разнообразных фактов и описаний. Это печальное обстоятельство понемногу начинает тормозить развитие зоологической и ботанической наук и сильно способствует укреплению той точки зрения на их роль, с упоминания которой начинается сей раздел: вспомогательная часть землеописания. Среди же сьентификов, полагающих, что изучение живого волнует само по себе, начинают раздаваться голоса, что дальнейшее продвижение в нём невозможно без приведения уже известного хоть в какую-нибудь систему. Тем не менее пока не нашлось никого, кто рискнул бы положить годы жизни на её создание, хотя некоторые попытки упорядочить правила наименования животных и растений и привнести в этот процесс логику, основанную на их сходстве и различиях, всё же предпринимались. Более других в этом преуспел Карло Рафианский, чьи труды и идеи обрели популярность во второй половине трёхсотых годов К.С. Увы, сей учёный муж не решился отринуть полностью старую систему наименований, более похожих на описания, чем на привычные нам названия живого, и предложенные им Кодексы таксономистов так и остались полумерой. Впрочем, несомненным их плюсом является то, что они постулируют необходимость навечно закреплять имя, данное тому или иному растению либо животному первооткрывателем, что положило конец неразберихе постоянных переименований.

В последние годы Круга Скал стеклодув из Талига Ламберт Беземайер, много возившийся со шлифовкой стёкол, несколько раз туманно намекал своим друзьям, что буквально «у всех под носом» обнаружил удивительнейших животных, о которых и не подозревают «эти ваши сьентифики», и вскоре, когда он будет готов поведать о своих изысканиях, мир ахнет. Увы, мастер Беземайер сгинул в охвативших Ракану беспорядках, унеся свой секрет с собой. Однако мы можем достаточно уверенно предполагать, что ему, первому в Золотых Землях, удалось заглянуть в мир невидимых невооруженному глазу существ.

Практические же приложения биологии существуют в значительной мере самостоятельно от высокой науки. Здесь следует упомянуть значительные успехи в селекции (считающейся занятием не сьентификов, но землевладельцев) и в медицине. Медики далеко продвинулись не только в изучении анатомии человека, но и в изучении свойств лекарственных растений. В анатомии с доэсператистских времён известно точное строение скелета и внутренних органов человека. Ещё знаменитый Транквилий доказал, что сосуды тела целиком заполнены кровью и не имеют воздушных пузырей, иногда наблюдавшихся при вскрытии. Сердцу он отвёл роль не органа, управляющего телом, как считалось ранее, а лишь механизма, приводящего кровь в движение. Роль же руководящего органа он первым приписал мозгу. Про кровь Транквилий полагал, что она постоянно образуется в долях печени. Помимо исследований кровообращения Транквилий описал скелет человека и дал наименование более чем трёмстам мышцам. Труды Транквилия долгое время не подвергались сомнению, пока у военного хирурга Харви, служившего в армии Талига в начале 300-х годов Круга Скал, не возникло некоторых вопросов. Добившись у короля Карла III разрешения на вскрытие тел казнённых преступников, Харви обнаружил в венах клапаны. После пяти лет кропотливых трудов он поставил свой знаменитый опыт на телёнке, доказав, что за полчаса его сердце перекачивает объём крови, вес которого равен весу самого животного, и сделал вывод, что кровь движется по замкнутой системе сосудов, а не образуется постоянно печенью и другими органами.

В те же времена военными хирургами несколько раз предпринимались попытки переливания крови тяжелораненым, иногда приводившие к успеху, но чаще кончавшиеся катастрофой и гибелью пациента. Предсказать результат переливаний представляется невозможным, так что в настоящее время они почти не практикуются. В 312 году Круга Скал фельпский судовой врач Фабрицио Пьяве высказал предположение, что дело тут может быть в том, что кровь бывает различных типов, не смешивающихся между собой. Однако, к несчастью, Пьяве не ограничился практическими опытами. Пытаясь докопаться до причин явления, он имел неосторожность связать четыре выделенных им типа крови с четырьмя Стихиями. Злосчастное упоминание Стихий привлекло внимание Ордена Истины, и дальнейшие изыскания в этом направлении были прекращены.

Военные хирурги, часто сталкивавшиеся с нагноениями ран и заражением крови, давно поняли, что занесённая в рану грязь практически наверняка гарантирует осложнения, в том числе лихорадочный жар. Отсюда родилась гипотеза, что и другие, не связанные с ранениями, случаи жара у людей также имеют причиной попавшие в организм частицы грязи. Наиболее образованные медики предостерегали своих пациентов от «невидимой мельчайшей грязи, способной проникнуть сквозь поры тела, которую люди носят на руках и обуви», отмечая, что она наиболее опасна для людей ослабленных, переохлаждённых, рожениц, новорожденных, а также пожилых. Насколько известно, ко времени описываемых событий никто и никогда ещё не рассматривал гипотезу, что эта «невидимая грязь» может содержать в себе нечто живое.

Упомянутое выше изучение лекарственных свойств растений привело не только к расширению арсенала врачей, но и способствовало созданию в некоторых городах аптекарских огородов. В последнее время наметилась тенденция выращивать в таких огородах не только полезные, но и разные необычные и удивительные растения, что начало придавать им сходство с парками, а также привлекать к ним внимание не только врачей, но и сьентификов, и даже праздной публики. В последней четверти Круга Скал в Паоне по аналогии с таким ботаническим парком был основан первый публичный зоологический сад, отличный от издавна имевшихся при дворах иных вельмож зверинцев попыткой максимально представить всё разнообразие животных Золотых Земель, от изысканных птиц до ызаргов.

Очерки по естественной истории ызаргов

О происхождении обитающих лишь в Варасте и Багряных Землях ызаргов существует несколько легенд, которые сходятся в том, что ызарги появились значительно позже других существ, и их предки обладали разумом. Нынешние ызарги, однако, полностью утратили какую бы то ни было связь с разумными и тем более божественными существами и являются животными sensu stricto.

Внешне ызарги похожи на крупных волосатых змей (длиной до полутора метров) на коротких кривоватых ногах. Обладают острым зрением и развитым обонянием, питаются падалью. Путешественники, наблюдавшие их в природе, отмечают, что «ызарги имеют свойство кишеть», то есть возле каждой пригодной в пищу стервы[11] быстро и, видимо, целенаправленно собирается множество этих животных. Существуют разные точки зрения на то, как им, с их короткими лапками, это удаётся, в настоящее время превалирует гипотеза, что каждый ызарг пристально следит за своими собратьями и стоит одному из них учуять запах падали и направиться в её сторону, как его примеру немедленно следуют соседи, подавая тем самым сигнал все новым и новым стервятникам. Возможно, ызарги также следят за скоплениями слетевшихся к падали птиц. Регулярное питание падалью сделало укусы многих ызаргов ядовитыми: хотя собственных ядовитых желёз у этих животных нет, на их зубах часто накапливается трупный яд. Сами ызарги к нему не чувствительны.

Ызарги лишены малейших признаков социальности и в любом сородиче видят в первую очередь конкурента, что нередко приводит к жестоким дракам между ними. Проигравший ызарг нередко оказывается добит и сожран более удачливым соперником. Впрочем, при наличии большого количества доступной еды ызарги предпочитают не рисковать понапрасну и в местах кормёжек возле крупной туши избегают схваток, ограничиваясь злобным шипением в адрес сородичей. Подобное асоциальное поведение не слишком мешает ызаргам. Более того, стараясь держаться подальше от сородичей, они в итоге максимально равномерно распределяются по степи, как бы покрывая её сетью ищущих падаль наблюдателей. В общении с другими обитателями степей, если только те не намного меньше их по размеру или не ослаблены голодом или болезнью, ызарги демонстрируют ярко выраженную осторожность, что позволило людям сделать их символом трусости.

Следует предположить, что к моменту появления ызаргов экологическая ниша крупного наземного падальщика в экосистемах золотоземельских степей пустовала, что и позволило им, как это характерно для не встретивших серьёзной конкуренции видов-вселенцев, за короткое время достичь очень высокой численности. Очевидно, при этом они вытеснили или уничтожили тех мелких представителей позвоночных, которые раньше питались на падали, с более крупными конкурентами ызарги вряд ли бы справились. Это была, наверное, самая резкая из известных перестроек в экосистемах Кэртианы (хотя и не столь катастрофическая, как предсказанная некоторыми сьентификами для северных стран, интенсивно сводящих свои леса на строительство кораблей). В настоящее время численность ызаргов в той или иной степной местности лимитируется в первую очередь количеством доступной им пищи. Вторым лимитирующим фактором оказывается наличие ежанов, крупные особи которых способны ловить и поедать ызаргов. Однако, по имеющимся наблюдениям, ежаны охотятся на ызаргов только при недостатке иной (очевидно, более привычной) пищи.

Обитают ызарги в степных районах, преимущественно в юго-восточной части Золотых Земель. Отсюда они как-то смогли проникнуть в Багряные Земли (возможно, на стволах вынесенных в море упавших деревьев), где тоже начали успешно расселяться. Своей злобностью и жадностью золотоземельские мигранты привлекли внимание морисков, которые сочли их подходящими для использования в ритуальных казнях. Для этой цели мориски содержат некоторое количество ызаргов в огороженных загонах, и даже вывели несколько особо крупных пород.

Постоянных пар ызарги не образуют, и пребывающая в охоте самка беспорядочно спаривается со всеми окрестными самцами. После на каком-нибудь солнечном откосе она роет неглубокую сухую нору, в которой откладывает до десятка яиц, из которых практически сразу же выходят маленькие ызаржата. Защищая нору с детёнышами, самка ызарга способна проявить нехарактерную для этого вида храбрость. Ызаржата проводят в норе не более двух недель, после чего разбредаются по окрестностям, и самка теряет к ним интерес. Мелкие молодые ызарги стараются избегать более крупных сородичей, потому что, как уже отмечалось, для этого вида животных характерен каннибализм.

Отметим, что унаследовавшие от своих таинственных прародителей некий теплокровно-рептильный дуализм, ызарги остаются единственными кэртианскими яйцекладущими млекопитающими. С размножением ызаргов связана еще одна особенность, заставляющая раз за разом вспоминать об их загадочном происхождении. Дело в том, что ызарги имеют несколько иной, нежели прочие позвоночные Кэртианы, принцип определения пола. Если у прочих животных пол потомка жёстко определяется ещё при зачатии, у ызаргов судьба не столь очевидна.

Ызарг, рождённый самцом, им и пребудет: в его хромосомном наборе присутствует аналог y-хромосомы, инициирующей развитие семенников. А вот с молодыми самками всё не определено, хотя изначально все они вырастут самками, способными производить потомство. Дело в том, что, как уже говорилось, ызаргам свойственна повышенная внутривидовая агрессивность, определяющаяся, в свою очередь, комплексом вырабатываемых гипофизом гормонов. Но эти же гормоны в избыточном количестве приводят к перерождению яичников в семенники, атрофии матки и развитию мужского полового аппарата. Таким образом, наиболее агрессивные самки ызаргов (обычно это взрослые крупные особи) могут со временем превратиться в самцов. Правда, объём семенной жидкости у них будет меньшим, чем у настоящего самца, а половые органы, скорее всего, будут выглядеть слабо развитыми, но такие особи всё же способны оплодотворять нормальных самок. Это явление получило название последовательного гермафродитизма, или, используя излюбленный сьентификами древнегальтарский, протогинии. Интересно, что, если в какой-то местности возникнет недостаток самцов ызаргов, то всегда найдутся достаточно агрессивные самки, уже не сдерживаемые встречной агрессией со стороны самцов, которые пересекут гормональный рубеж. Такая особенность делает популяции ызаргов устойчивыми к возможным потерям среди самцов. Понятно, что, при отсутствии у таких «новых» самцов аналога у-хромосомы, всё их потомство исходно будет самками, способными, в свою очередь, к превращению в самца.

Настоящие самцы ызаргов ещё не вытеснены полностью из популяций только потому, что они всё-таки более плодовиты, чем ставшие самцами самки, хотя их доля постепенно уменьшается. Поскольку внешне самцы и самки ызаргов практически неразличимы, а случаи смены пола у них неоднократно наблюдались, у сьентификов былых времён возникло устойчивое представление, что ызарги способны менять пол по своему желанию. Как мы видим, такие взгляды, хотя и имеют под собой некоторую основу, всё же не вполне соответствуют действительности.

Встречающиеся в старых книгах утверждения, что из одного разрубленного пополам ызарга получаются два новых, следует считать мифом, опровергнутым современной наукой. Ещё одно широко распространенное заблуждение касается числа конечностей. При том, что ног у ызаргов, как и у всех зверей, четыре, им нередко приписывают наличие шести либо восьми конечностей. Очевидно, в старину умельцы подделывали их чучела, которые предъявляли почтенной публике в различных балаганах, сшивая их из нескольких шкур и тем самым делая длиннее, страшнее и многоножее.

Наиболее значимые в Золотых Землях породы лошадей

Алатская – полукровная (т. е. несущая крови морисков) порода верховых лошадей под офицерское седло. Рослые, массивные, темпераментные, нарядные, крепкого сложения лошади, преимущественно рыжей, реже – гнедой масти. Различают «густой» тип алатской лошади – очень крупные мощные животные, с густой гривой и «щетками», незаменимы в тяжелой коннице, – и «восточный» (ярко выраженные полумориски с характерной багряноземельской породностью, более сухие, выносливые и резвые). Алатские лошади резвы, энергичны, прыгучи, выносливы, однако норовисты и не подходят для слабых и неопытных всадников, поэтому порода не слишком популярна за пределами родины.

Земной аналог – буденновская порода.

Варастийская – степная лошадь верхового типа, среднего роста, очень сухого сложения, преимущественно золотисто-рыжей масти, исключительно смелая, понятливая, выносливая, неприхотливая, совкая[12] и устойчивая на любом грунте. Варастийская лошадь на коротких дистанциях в резвости не уступает полукровным породам, выдерживает длительные переходы, хорошо держит тело при скудном кормлении, отличается долголетием и плодовитостью. Лошади этой породы строги, упрямы и склонны противиться незнакомым всадникам, при этом горячо привязываются к хозяину. Предполагается, что в формировании варастийской породы также приняли участие лошади с морисской кровью.

Земной аналог – дончак.

Дриксенская рысистая порода – выведена путем скрещивания линарских жеребцов с «густыми» алатскими кобылами. Крупные, красивые, добронравные лошади, унаследовавшие от линарцев кроткий нрав и нарядный высокий ход, а от алатской породы – мощь, густые гриву и «щетки», рыжую и гнедую масть. Пользуются популярностью у дриксенской, талигойской и гайифской знати благодаря способности везти экипаж рысью, по резвости сопоставимой с галопом.

Зильбер – дриксенская порода верховых лошадей под офицерское седло. Для зильберов характерны высокий рост, сухое сложение, элегантные формы, горячий темперамент. Имеет ряд недостатков, таких, как повышенная требовательность к условиям содержания, излишняя возбудимость и нервозность, довольно часто – строгость.

Представление о зильбере может дать чистокровная верховая.

Кагетская лошадь – горская верхово-упряжная порода, славится неприхотливостью, совкостью, понятливостью и живым темпераментом. Экстерьер кагетской лошади типичен для горских пород народной селекции: средний рост, сухие ноги с крепкими копытами, горбоносая голова. Преобладают вороная, караковая и гнедая без отметин масти. Характерные особенности – очень прочный копытный рог и осторожный устойчивый шаг.

Земной аналог – кабардинская лошадь.