– Мне нужна моя шляпа и другие вещи, – решил Валме, – а вам нужен ваш командир. Я велел ему ждать на горе, потому что мне было на его счет откровение, но сейчас ему пора спуститься.
Высокий горец без лишних слов послал бурого рогача наверх. Валме застегнул ольстры и повернул к каретам, у которых перед атакой заметил пленных.
Бой затих. Никто не стрелял, не лязгали клинки, не орали дерущиеся, не хрипели раненые; победа была полной, а выводы – мерзкими. Банальным разбойничкам, когда припечет, положено бросать добычу и удирать, благо лошади под рукой, до прохода и хорны не наберется, а козел на равнине коню не соперник. Положено, но эти не побежали! Нет, то самое бесполезное охранение как раз и унесло ноги, зато остальные приняли бой, и теперь Мэгнусу приходилось то и дело перешагивать или обходить тела так и не сдавшихся любителей чужого добра. Расколотые, как полосатые йернские тыквы, головы впечатляли. Поучиться орудовать посохом, что ли? Вдруг пригодится, с другой стороны – очень уж неаккуратно…
– А-а-гав… атва… гагр… – проревело совсем рядом, и из-за длинной крытой фуры вывалилось двое – разбойник, а за ним бакран. Рука гайифца висела плетью, но левой он еще пытался отмахиваться здоровенным тесаком.
– …иаки… фати…
– …кыкна… кувр! – Взмах посоха, тесак улетает под телегу, но разбойника это не останавливает, придурок рычит и кидается на горца с пустыми… нет, раздери его кошки, с одной пустой рукой. Конец посоха тут же врезается в грудь, слышится хруст ребер, над ухом гавкает пистолет… Ага, вот и Жакна спустился! Сбоку выскакивает еще один бородач, спотыкается, делает чуть ли ни танцевальный пируэт и с маху всаживает в разбойника немалый кинжал. Ого! Как они сурово… Чуют что-то? Вот и Матильда рассказывала… Похоже, папенька с колодцами кругом прав, и от этого только хуже: одно дело – взбесившиеся горожане, даже подавшиеся в бандиты, и совсем другое – император с гвардией. Хорошо хоть о том, что пленных брать не стоит, бакранам можно не говорить.
– Капитан при особе! – Жакна молчать и мыслить не собирался, ему все было ясно. – Наши воины пресекли Зло внизу, а я поймал странного человека наверху. Вот шляпа и прибор, чтобы видеть.
– Спасибо, Герард!
– Почему… Ге-рард?
Положение стало щекотливым, но объяснять про рэя Кальперадо было бестактно.
– Что значит имя «Жакна»? – строго спросил Валме.
– Это имя для взрослого, но неженатого. Оно значит… – бакран задумался, подбирая слова, – полный разумной старательности!
– То есть усердный. У нас есть имя «Герард». С одного из, гм, древних языков оно переводится «жизнерадостно-усердный». Я назвал тебя так из благодарности.
– Это обычай? – уточнил Жакна.
– Не слишком распространенный. Только не подумайте, что мне не нравится, как звучит ваше имя, оно прекрасно! Скажу больше, как только я встречу одного совершенно изумительного молодого офицера по имени Герард, я обязательно назову его Жакна.
– Тогда, – с явным удовольствием сообщил бакран, – ты сделаешь нас побратимами. У меня уже есть два побратима из Талига, но я хочу четверых.
– Они у тебя будут, – пообещал Валме. – Так кого ты поймал?
– Странного человека. Он знает талиг, но не хочет говорить ни с кем, кроме ее высокопреосвященствы, только называет ее не так. Я едва понял, чего он хочет. Я его связал. Это правильно?
– Правильно, Герард, – заверил виконт и спрыгнул с Мэгнуса. Говорить с гайифскими чиновниками со спины козла было бы недипломатично.
Глава 10
Граница Кагеты и Гайифы
Гайифа. Тригалики
1
Почему-то Матильду понесло искать Бурраза у реки. Казарона могли уволочь и наверняка уволокли подальше от перестрелки, но женщину на берег прямо-таки тянуло. Так и не отцепившийся Пьетро молчал, а на Бонифация с Прампушей навалились дела. Не женские, как объявил супруг, и при этом так зыркнул, что алатка, для порядка хмыкнув, убралась восвояси. Стрельба стихла – разбойники перебрались к дороге, там их уже было не достать. Быстрый Рцук унес, что мог, и вода, обтекавшая конские туши, вновь была чистой. Захотелось умыться, и Матильда пошла вдоль берега вверх, где в реку выдавалось что-то вроде каменистого, заросшего дикими розами мыска. Она оказалась не одинока: у самой воды на корточках сидел плечистый адуан, еще двое буравили взглядом небольшой заливчик. Матильда ускорила шаг, и тут же дружелюбно гавкнул пес… Двое! Оказавшийся Коннером адуан вскочил, а его приятель сорвал с себя рубаху и что-то торопливо прикрыл. Варастийцы тоже занимались неженским делом, но Коннер наверняка знал про Бурраза и не только про него. Матильда решительно направилась к скрытной компании, хоть и видела, что рады ей только псы.
– Сударыня, – нет, он точно смущен, – все в порядке?
– Видимо, – кивнула принцесса. – Не думала вас тут встретить.
– Так ведь рыбка, – буркнул адуан, продолжая вглядываться в речные волны. – Разыгралась…
– Врете, – отрезала женщина. Коннер был помешан на охоте и рыбалке, что однажды спасло ему жизнь, но ловить этого дурацкого крутолобика сейчас?! – Где ваши снасти, господа? Где улов? Рубахой прикрыли?
– Тьфу ты их жабу соловей! – Генерал-адуан замахал рукой и внезапно рассмеялся. – Она, конечно, рыбка, да не та! Я их запустил, когда вовсе худо стало. Карасик, тот сразу вернулся, а Рыбка загуляла… Да и я хорош, рявкнул сдуру, теперь вот сиди, жди… Будто других дел нет.
– Никак плывет!
– Точно… Вы уж простите.
Коннер вновь уселся на корточки, сунул руку в реку и принялся что-то бормотать. Один из псов, виляя хвостом, полез в воду, второй, вытянувшись в струнку, застыл на берегу, ему явно было не по себе. Матильде тоже, и еще очень хотелось шугануть полуголого адуана и взглянуть, что же там, под рубахой.