– О вас. Но «человек есть еще и те, кто ему дорог». Я любил старика, я о вас позабочусь. Отойдите от обрыва.
Она не отошла – отскочила, потому что иначе схватить монаха за грудки не получалось, но паршивец увернулся, а за спиной раздались голоса.
– …полоса в два десятка шагов, и все, пойдет рукопашная.
– Сэйчас добэрутся. Пора помогать…
Позади звенели шпорами, спеша вниз. Похоже, кто-то из парней Коннера и кагет Дуглас уже на берегу, а Бонифацию звенеть нечем. Матильда взглянула в лицо монаху, и тот ответил прямым мужским взглядом. Дико, невозможно знакомым.
– Ваше высочество, если вы хотите видеть бой, присоединитесь к супругу. Там более или менее безопасно.
Да, бой, супруг, настоящее, и к кошкам прошлое, чьими бы глазами оно ни пялилось!
Бонифаций не сказал ни слова, только придвинулся совсем близко, тут же торчал Прампуша и топтались пара адуанов и трое бириссцев. Остальные ушли вниз, и даже Бочка понял бы, зачем: остановить переправу у стрелков не получилось.
– Да, – нарушил молчание Прампуша, – выбрались-таки злодеи! Тэперь – только сабли.
– Воистину.
Первые всадники, даже не отряхнувшись, рванули к талигойцам. Рявкнули напоследок мушкеты. Двое бандитов рухнули сразу, третий – на полдороге.
– Лэворукий, их тут уже пятеро… И еще двое…
Адуаны почти прекратили стрелять по броду, слишком близко были враги, зато с того берега палили непрерывно, а «желтый» прыгал по камням, как обезьяна. Ну чтоб тебе, тварь, ту самую «случайную» пулю не поймать, а?!
Стрелки опустили бесполезные мушкеты и отошли, вперед кинулись кагеты с бириссцами. Ну да, саблями – им привычней, а разбойнички рубаки не очень, даже отсюда видно, вон как валятся. Но числом давят.
– Нэ могу туда, – отрывисто сказал Прампуша. – Сэрдце…
Матильда кивнула, но казарон вряд ли заметил. Он не объяснялся, а говорил сам с собой. Пусть и вслух, и на талиг. Он хотел быть внизу, где в смертельной сумятице мелькали бирисские седины, адуанские платки, яркое разбойничье тряпье. То и дело из кипучей сумятицы выныривал великан-кагет, пару раз мелькнул Бурраз, а может, Матильде очень хотелось, чтобы это был именно он… Среди пеших крутились конные разбойники и с полдюжины адуанов на поджарых рыжих прыгунах, от которых проку на берегу явно было поболе, чем от строевых лошадей.
– Не пустим, душа моя, еретиков. Узок брод-то, вот если б всей силой навалились… Да и то – трусов у них нет, но и бойцов опытных зрю немного, а мушкетами издали не решить. О, наши грядут! Не увлеклись бы только…
В тыл разбойникам вылетели из-за холма кавалеристы Дугласа, и тут же по ним ударил залп. Не удержал, но несколько трупов на камнях осталось. Из драки выбралась лошадь с пустым седлом, вскинулась на дыбы и, задрав хвост, рванула вверх по дороге, прочь от брода. К Бонифацию подбежал адуан, что-то шепнул.
– Не уеду! – на всякий случай напомнила Матильда.
– Да кто тебя гонит, неразумная, – проворчал супруг. Он казался спокойным, как и Прампуша. Не собирается дрожать и Пьетро… Или наладившимся смолоду в Рассвет никакие душегубы не страшны? Матильда в «сады росны, сады дивны» не рвалась, Заката не боялась, но на нее опять накатил страх. Непонятный, липкий, путающий мысли, а желтый мерзавец опять размахался, гоня в воду уже стрелков.
– Ну да, им сейчас дела нет… – согласился с бандитским вожаком Бонифаций. – Не стрелять же в общую свалку, а переправившимся с подходом Дугласа приходится все хуже.
– Агр-бр… – почти прошептал Прампуша. – Батс‘ута ута…
Из свалки вывалились двое, и эти двое были Матильде знакомы. Великан одной рукой сжимал саблю, а другой поддерживал, почти волок на себе окровавленного казарона. Бурраз-ло-Ваухсар наконец-то нарвался…
2
Все-таки подзорная труба – удобная вещь! Не соревнуясь с горцами в зоркости, Марсель мог с полной уверенностью сказать, что связанная и прислоненная к борту почти очищенной повозки компания на торговцев совершенно не похожа. А уж как не похожа вычурная карета на добротные и скромные экипажи почтенных негоциантов! Вывод набивался с настырностью ныне свободной Дженнифер. То, что в мирикийском захолустье оказалось аж два каравана важных персон, Валме не допускал. Значит, господин губернатор, господин субгубернатор и господин зять губернатора влипли. Мало того, вместе с ними влипла затея Алвы, и так по милости радужного Сервиллия изрядно потускневшая. А разбойников и впрямь не меньше сотни. Развели господа павлины стервозников, ничего не скажешь!
Валме опустил трубу и за неимением Котика поманил Жакну.
– Нас сюда привел сам Бакра, – объявил виконт и даже не слишком соврал. – Эти люди ехали на встречу с его высокопреосвященством, но их перехватили. Нужно спуститься и разбить мерзавцам, которые смеют нарушать планы регента, головы.
– Нас привел ты, – уточнил бакран. – Ты воистину знаешь! Твой дар бесценен, оставайся здесь и смотри в трубу. Мы все сделаем как надо, а если я не вернусь, скажи моей сестре то, что говорил мне. Я оставлю с тобой пятерых воинов, они говорят на талиг, но плохо.
– «Это будет прекрасно, – мурлыкнул Валме, – спуститься с горы…»
Вообще-то виконт если и собирался в бой, то даже не во второй волне, а последним, но этот бакранский Герард со своей заботой, еще более кошачий Шеманталь со своим языком и репутация… Проклятая репутация сорвиголовы и певуна, за свою отчаянность отмеченного самим Алвой! Как же, отметит он, тварь провалившаяся!