Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.
Снедь в два счета перекочевала на стол, и тут Эмиля осенило.
— Что у тебя с рукой?
— Ничего.
— Мне-то чего врать, ты же все левой делаешь.
— А… Вот ты о чем. Привык, пока был в Гаунау.
— Так и продолжай! А то если ты останешься, все запутаются.
— Особенно ночью? — Лет десять назад братец показал бы язык, сейчас ограничился ухмылкой. — Так вот, почему Бруно сидит тихо, я знаю. Более того, он, скорей всего, и дальше будет так сидеть. Умер кесарь, и в Эйнрехте началась заваруха, причем скверная на редкость. В Олларии, если до вас еще не дошло, тоже, так что призовем Райнштайнера и начнем думать.
— Ты, кстати, знаешь, кто теперь командор Горной марки вместо Вольфганга?
— Знаю. Я. Про старика-то что слышно?
— Отлеживается в своем имении. Надо бы ему написать, но руки не доходят… Значит, Бруно не до нас, зато нам сейчас будет до него!
— Осади. — Лионель принялся нарезать окорок. Левой. — Нам нужно заключить с Бруно перемирие, и чем скорее, тем лучше. Со мной приехал дружок Хайнриха, надеюсь, медведь объяснит гусаку, что и как.
— Ли, я понимаю, зачем перемирие дриксам, но нам?!
— Ты, верно, недослышал, в Олларии сейчас ничуть не лучше, чем в Эйнрехте. Слушай, пошли за Райнштайнером, и давай поедим наконец.
— Райнштайнер в отъезде, вернется ночью. Утром ты его получишь, но тут тебе не Надор. — В Олларии только новой заварухи не хватало, старых кому-то мало было! — Ли, чтобы заключить перемирие, нужно согласие не Рокэ, так Рудольфа.
— Спасибо, объяснил. — Лионель залпом допил свою настойку. — Есть у меня согласие, причем на многое. В общем, я сейчас и Рудольф, и Рокэ, и, как ты верно подметил, Леворукий. К тому же голодный, а следовательно, злой.
— Нам подходит только один дом, — подвела итог госпожа Арамона. — Зоя Гастаки хочет нам помогать, только ей, чтобы прийти, нужна…
— «Дурная смерть», — весело подсказала Арлетта. — Да, конечно, вы не можете это объяснить коменданту. Я все устрою, но, когда капитан Гастаки появится, вы меня с ней познакомите.
— Если вам так угодно.
Вдова сделала реверанс, явно собравшись уходить, однако Арлетту это не устраивало. Луиза Арамона графине понравилась сразу и так, как давно не нравилась ни одна женщина, но именно это мешало расспрашивать ее о младшей дочери. Будучи способна говорить об Арно лишь с Бертрамом и Рокэ, Арлетта не хотела лезть в симпатичную ей душу и не могла не лезть — уж больно высока была ставка.
— Луиза, — графиня решила быть честной, — я должна сказать вам три вещи. Я щурю глаза не потому, что я закатная тварь, а потому, что плохо вижу. Я не терплю праздного любопытства и стараюсь не проявлять его сама, но есть вещи, которые нужно понять, причем быстро. К несчастью, они связаны с вашей Люциллой. Для вас главное — ее гибель, а я чем дальше, тем больше убеждаюсь, что Оллария окончательно обезумела после смерти «королевы», в которую превратилась ваша дочь.
— Я пыталась об этом думать. — Госпожа Арамона, кажется, тоже предпочла откровенность. — Но я не успела ничего толком понять. Цилла захлебнулась, все исчезло, а потом я увидела небо и господина Савиньяка.
— А до? Очевидно, что королева ждала какого-то короля. Она его звала и на него рассчитывала. Люцилла оказалась достаточно сильна, чтобы удерживать голую тварь в ее меду, но прикончить или прогнать эту мерзость не могла. Одна. А если б их было двое? Если этот запоздавший король где-то есть, не сможет ли он затолкать мед вместе с содержимым в соты?
— Король не пришел. — Собеседница откинулась на спинку кресла, вспоминая свой нохский путь. — Я очень хорошо рассмотрела Альдо. Он опять хотел чужую корону, значит, своей у него не было. Еще я вроде бы видела Килеана-ур-Ломбаха. Он…
В распахнувшуюся дверь ужом, внезапно ставшим стрелой, влетел внук старика Понси. Промчавшись от порога до кресел у окна, он замер, раздувая ноздри и излучая укоризну. Молча.
— Я не пускала, — затараторила вбежавшая следом камеристка, — я господина корнета не пускала… я им говорила…
Арлетта с сомненьем взглянула на молодого человека. На «бесноватого» Понси-младший не походил, хоть и выглядел, мягко говоря, странновато.
— Идите, — велела служанке Арлетта. — Когда потребуется, я позвоню. Сударь, что все это значит? Не молчите, я не кардинал, в душах не читаю.
Понси насупился еще больше.
— Предательство! — провыл он, и Арлетта узнала голос, который слышала из кабинета Рудольфа. — Предательство вновь обожгло душу поэта, этот ожог не заживет никогда!.. А вы, вы, госпожа Арамона! Ужели вы допустите, чтобы ваша дочь навеки покрыла ваше имя позором, венчавшись тайком от родных?! Еще не поздно вернуть беглянку и предать растлителя суду…
— Кого? — не поверила своим ушам графиня.