Читать книгу «Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15» онлайн.

– Я охотно окажу тебе эту услугу. – Ойген казался удивленным. – Не понимаю, почему ты не попросил меня об этом сразу же, как я вернулся. Если ты располагаешь временем, можно начать прямо сейчас. Около твоего дома я видел вполне подходящую площадку.

Временем Жермон располагал, но подходящая площадка оказалась захвачена Ульрихом-Бертольдом Катершванцем. Барон размахивал ручищами и трамбовал землю тяжелым сапогом. Он был счастлив. Рядом с безмятежной физиономией стоял Придд и внимал.

– Ойген, – начал, понизив голос, Жермон, – я отдаю должное заслугам Ульриха-Бертольда, но…

– Можешь не продолжать, – остановил талигойца бергер, – в некоторых случаях отступление является единственным выходом.

Сколько офицеров мечтало привязать к своему эфесу ленту «Прекрасной Гудрун»! Удостаивались этого немногие: дочь кесаря никогда не одарила бы труса, а сердце не позволяло ей отличать врагов Фридриха; те же, кто сочетал преданность «Неистовому» с воинской доблестью, были наперечет. Руппи на подобный подарок не рассчитывал, но лента цвета штормового моря лежала на его укрытых медвежьим одеялом коленях.

– Я не могу ее принять. – Руперт поцеловал иссиня-черную шелковую полосу и вновь протянул Гудрун. Было немного жаль, но мертвый Зепп заслуживал награды больше выжившего Фельсенбурга, и к его гибели приложили руку друзья Фридриха.

– Потому что мы родичи? – усмехнулась Гудрун. – Какая глупость! Храбрость может быть в крови, но подвиг совершают сердце, разум и рука. Не думаешь же ты, что отец прислал тебе «Лебедя», потому что ты его внучатый племянник?

Этого Руппи не думал. Кесарь старался быть справедливым, а может, и был таковым, но он судит о Хексберг с чужих слов.

– Я жив, потому что погибли другие. Вот для них… Для фок Шнееталя, Бюнца, Доннера мало даже Северной Звезды,[10] а я не достоин ни Лебедя, ни вашей ленты.

– Вернер и Амадеус утверждают обратное, – не согласилась принцесса, – а я им верю. И зови меня на «ты», я не желаю считать себя твоей теткой, пусть и двоюродной. Я еще не старуха, а ты уже не ребенок.

Руппи обещал матери быть сдержанным. То же он обещал и себе, понимая, что ссора с «Девой Дриксен» ни к чему хорошему не приведет.

– Хорошо, – выдавил из себя лейтенант, – я попробую.

– Попробуй, – подзадорила она. – Ты стал очень красивым, хотя для мужчины это неважно. И для меня неважно, но ты стал воином, вот что мне нравится. Никогда бы не подумала, что сын Лотты выберется из колдовского озера.

– Я не зачарованный, – попробовал отшутиться воин. – Мое дело офицерское.

– Это-то меня и удивляет. Слезы держат мужчин сильнее цепей, а кузина знает, когда их проливать. – Гудрун улыбнулась и вздернула подбородок. – Это я никогда не плачу; наверное, мне следовало родиться мужчиной, как и тетке Элизе. Она меня не переносит, потому что мы похожи, только мне нравится быть «Прекрасной Гудрун». Эти яблоки сладкие?

– Не очень.

– Неважно. – Принцесса ухватила желто-красный шар. – Твой Кальдмеер когда с ума сошел? Когда его реем стукнуло или когда в вас стреляли?

Белоснежные зубы впились в блестящую кожицу. Брызнул сок. Гостья смеялась и грызла яблоко, а Руппи думал. Быстро и четко, словно на учениях. Смерть Руперта фок Фельсенбурга была выгодна лишь Бермессеру и Хохвенде. Убийство не удалось. Олаф добрался до Эйнрехта, и кесарь его выслушал, иначе бы Гудрун здесь не было. Олаф написал своему адъютанту. Любимому внуку сестры кесаря. Будущему «брату кесаря».[11] Свидетелю. Письма сгорели, но об этом знает только мама. Гудрун может догадываться, что Ледяной написал в Фельсенбург, а может и знать, если за гонцами следили. Нет, тогда бы письма перехватили…

– Обиделся за своего долговязого? – Дочь кесаря отложила яблоко. – Не люблю такие… Будь или кислым, или сладким, а они… как тряпье. Не обижайся, я, как ты знаешь, врать не люблю. Кальдмеер в свое время был хорош, но ему пора на покой. На пару с Бруно, впрочем, деду следовало уйти раньше. Это кесарями остаются, даже выжив из ума, а полководцы старше пятидесяти способны только топтаться на месте и проигрывать. Фрошеры это поняли и с тех пор побеждают. Ворон стал Первым маршалом в тридцать один, у старичья хватило ума потесниться, но мы же не фрошеры! Мы не можем оскорбить заслуженных людей недоверием, а они губят кампанию за кампанией…

– Хексбергский поход погубили те, кто проглядел Альмейду. – Надо быть спокойней и равнодушней. Или не надо? Проигравшие всегда ищут виноватых, а тут и искать нечего.

– Они уже ответили, хотя откуда тебе об этом знать… Или все-таки знаешь?

– Я не знаю почти ничего, – совершенно честно признался Руппи. – Кроме того, что говорят в ставке Бруно, но сухопутчиков волнуют только их делишки.

Принцесса поправила знаменитые косы. Та, в которой не было ленты, совсем расплелась, окутав хозяйку золотыми волнами, и тут Руппи сообразил, кого ему напоминает Гудрун. Корабельную фигуру. Статную, пышногрудую, с прекрасным гордым лицом и… вырезанную из цельного дерева. Художники дошли до этого раньше. С дочери кесаря год за годом рисовали и лепили то Победу, то Правосудие, то Мудрость, то саму Дриксен…

– Отцу понадобится разгром еще и на суше, чтобы он перестал жить вчерашним днем, – изрекла фигура. – Неужели ты ничего не знаешь?

Не верит, и хорошо. Пусть думает, что он знает и хитрит, а он хитрит, не зная.

– Матушка думает, что мне еще рано получать письма. – Теперь за яблоко взялся Руппи. Гудрун не соврала – оно было безвкусным.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что подчинился? После всего?..

– Я не огорчаю матушку, – ушел в туман Руппи. – Если ты мне расскажешь что-нибудь любопытное, я ей в этом не признаюсь. И ты не признавайся.

– Обещаю! – Гудрун с деланым испугом оглянулась и подмигнула. – Давай поговорим о Хексберг. Отец верит Кальдмееру, а я – Вернеру. На первый взгляд, можно подумать, что один из них лжет, а я думаю, что правду говорят оба. Вернее, то, что считают правдой.

Зепп знал бы, что на такое ответить, Арно – тем более, но Руппи вспомнил молодого талигойского полковника и только удивленно поднял бровь.

[10] Высший орден кесарии Дриксен.

[11] Кесария Дриксен в ее нынешнем виде была образована в 109 году К.С. из девятнадцати независимых баронств и трех суверенных герцогств, правители которых возводили свой род к легендарному Торстену, последнему варитскому королю. Монархом с титулом кесаря был избран глава крупнейшего из герцогств Людвиг Шваненшлосс. Штарквинды и Фельсенбурги сохранили герцогские титулы и стали именоваться «братьями кесаря», в то время как кровные братья правящего кесаря именовались «младшими братьями государя».