«Цикл романов "Отблески Этерны". Компиляция. Книги 1-15»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Создателю служат лицемеры, которые думают лишь о своих выгодах, – отрезал Ричард, словно перед ним был маленький кардинал с фальшивым голубем на груди. Фальшивым, потому что Левий был стервятником. В отличие от Оноре, но святого убили.

Ненависть и обида душили, перед глазами колыхалась ядовито-зеленая пелена, и все же Дикон взял себя в руки. Эр Август поймет, должен понять, ведь для него нет ничего выше Талигойи, но объяснить такое непросто.

– Агарис хочет править Золотыми землями, – тщательно подбирая слова, сказал юноша, – но этому не бывать. У Золотых земель может быть лишь один владыка…

«Нашему возлюбленному сыну Луиджи». Почерк был отцовским, но нелепая надпись и печать с короной кричали о дурацком розыгрыше. Луиджи списал бы странное послание на Бешеного, но вернувшийся на рассвете Вальдес спал сном праведника в собственной гостиной и подсунуть письмо капитану-марикьяре не мог. Оставалось предположить, что адмирал Джильди внезапно сошел с ума. Луиджи собрался с духом и сорвал печать. Привычное обращение успокоило, но ненадолго.

«Мой дорогой Луиджи, – писал отец, – произошло нечто удивительное, в корне меняющее не только судьбу города, которому мы по мере сил служили и служим, но и нашу с тобой жизнь. Когда ты вернешься в Фельп, я расскажу тебе обо всем в подробностях, но пока я сам до конца не верю в случившееся.

Ты помнишь, как я всегда относился к Дуксии и до чего засевшие в ней дураки и предатели едва не довели Фельп. Появление герцога Алва и его победы открыли многим глаза и придали отваги. Как ты знаешь, я никогда не имел обыкновения скрывать свое мнение. После твоего отъезда я трижды пытался добиться от Дуксии замены генералиссимуса и старшего адмирала, но уроды в мантиях не желали слушать ни меня, ни Уголино, а зимой начали поднимать голову гайифские подпевалы. Стыдно вспоминать, но нашлись решившие, что павлинье золото искупает прошлогоднее вероломство, а положение, в котором оказался Талиг, снимает с нас союзнические обязательства. Сам понимаешь, как это нравилось тем, кто дрался с «дельфинами», теряя друзей и корабли.

Мы собрались у мастера Уголино и решили – если дуксы подпишут с Бордоном мирный договор, придется вмешаться, тем более что маршал Савиньяк, которого мы пригласили на нашу встречу, подтвердил свою готовность во исполнение приказа герцога Алва наказать дожей. На следующую ночь Савиньяка попытались убить. Можешь вообразить нашу ярость, когда схваченный с поличным убийца назвал имена заплативших за смерть Савиньяка и твоего друга Муцио.

След вел в Дуксию и особняк Кимароза. Мы не могли позволить убийцам судить себя самим. Все устроили Тиффано Гракка и Франческа Скварца. Дуксия была взята без единого выстрела с помощью одной лишь воинской хитрости. Власть перешла к Совету Восьми, в который вошли Варчеза, Кротало, Канцио, Гракка, Уголино, Рабетти и младший Гампана. Я пишу тебе об этом так подробно потому, что спустя неделю Совет объявил об окончательном роспуске Дуксии и избрал Великого герцога Фельпа. Им, по настоянию Франчески Скварца, стал я…»

Отец был доволен и полон надежд. Сделать флот Фельпа лучшим в Померанцевом море. Сквитаться с дожами и Гайифой. Возместить убытки корабельным мастерам и купцам. Передать престол достойному сыну.

Луиджи уронил исписанные листы на стол. Он стал принцем два месяца назад. С этим ничего не поделать и этого не скрыть. Уго от счастья перецелует весь Хексберг, Вальдес расхохочется, Альмейда скажет, что фельпскому наследнику место в Фельпе. Может, и так, только война с Бордоном принадлежит другим. Луиджи Джильди нечего делить с родными Поликсены, а вот в Талиге у него долги есть, и он их заплатит. Хорошо бы отец это понял, но он слишком быстро стал герцогом, а мать… Она всегда хотела одного – чтобы муж и дети были при ней, и еще ей нужны внуки. Толпы, полки, армии внуков, которых можно кормить, одевать в теплые костюмчики и не пускать на войну.

Под письмом матери лежало письмо Франчески. Его читать было легко – вдова Муцио, в отличие от великой герцогини Фельпа, не прятала в просьбах не беспокоиться ультиматум.

«Луиджи, лучше тебе расскажу правду я, чем вольно или невольно соврут другие. Сеньор Фоккио говорит, что объяснил тебе все, но я в это не верю. Он – адмирал и сын адмирала, а я – Гампана, полюбившая моряка. Смерть Муцио вернула меня с небес в Дуксию, которую я знаю, как мастер Уголино свои верфи.

Все началось, когда пошел слух о морисках. Гайифа забеспокоилась. Помогать Бордону становилось опасно, но Паона не может отказаться от своих обязательств из страха растерять союзников. Павлин решил откупиться от Фельпа и заняться защитой своего восточного побережья. Я знаю, что ты, как и Муцио, никогда не думал, откуда берутся деньги на ваши корабли, откуда они вообще берутся, но Фельп не Талиг и не Дриксен. Мы живем торговлей, а прошлый год принес одни убытки. Тридцать девять богатейших перенесли их довольно спокойно, но большинству негоциантов, чтобы выжить, нужно либо получить компенсацию, которую обещает война с дожами, либо не упустить новый торговый год. К несчастью, Талиг охвачен войной, а море из-за морисков небезопасно. Остается Бордон.

Наиболее разумные дуксы это понимали. Гайифцам удалось купить около половины Дуксии, но этого хватило лишь на вежливость. Посланцам объявили, что Фельп верен союзническим обязательствам, а шепотом добавили, что все зависит от Фомы и Савиньяка. Через третьих лиц маршалу предложили большие деньги. За отказ от весенней кампании и возвращение в Талиг. Эмиль Савиньяк не согласился, и его попытались убить. Это было величайшей глупостью, которую можно было придумать. Смерть Савиньяка не только не предотвращала войну с Бордоном, она давала повод навести порядок в Фельпе. Гайифа действовала чужими руками, и руки эти оказались хорошо известны. Савиньяк схватил убийцу и в порядке любезности выдал мне, но виновные были бы изобличены и без этого.

Я рада, что тебя не было в Фельпе, потому что ты стал бы меня бояться. Говорят, ревность превращает женщин в демонов. Меня демоном сделали убийцы Муцио. Настоящие убийцы, не те, кто взял кошелек за удар кинжалом. Вот тогда я все и придумала. Как захватить Дуксию, пустив в ход шутку маршала Алва, о которой мне рассказал его офицер. Как добиться правды от убийц. Как вынудить Тридцать Девять принять наши условия. Я знаю, ты недоволен тем, что стал наследником. Этим ты тоже обязан мне и еще моему отцу. Он хотел, чтобы герцогиней стала я, и убедил в этом почти всех.

Глава дома Гампана думал, что я буду носить траур, а он – править; но отец знает, как сговариваться и продаваться, но не как брать за горло и не отпускать, пока не добьешься своего. Сеньор Фоккио этого тоже не знает, но он сможет сказать «нет», если поймет, что это нужно, а он поймет – об этом я позабочусь. Не буду лгать, я могла бы править, мне бы это даже понравилось, не будь у меня отца и братьев. Мужчинам семейства Гампана нельзя надевать корону и еще больше нельзя становиться наследниками, к тому же, Луиджи, я очень хочу жить. Я доношу траур по Муцио, я никогда не забуду моряка, научившего меня думать лишь о нем, но я слишком молода, чтобы вдоветь вечно.

Я хочу увидеть Ургот, Кэналлоа, Марикьяру, Талиг. Я должна встретить человека, который сделает Муцио моим прошлым, а себя – моим настоящим. Возможно, я кажусь тебе чудовищем, но я стала бы таковым, приняв корону, а сейчас я просто женщина, у которой отобрали счастье, а оно мне очень нужно. Прости, что я пожертвовала тобой, но друзьями жертвуют чаще, чем врагами, и потом твоему отцу нравится быть герцогом. Это нравится морякам. Это нравится Фельпу, которому ты служишь. Тебе это тоже понравится, когда ты привыкнешь. Я чувствую, кто годится для власти, а кто нет. Ты годишься.

До свидания, мой дорогой принц. Не сердись на меня и передай при случае офицеру для особых поручений герцога Алва мой привет и мой упрек. Он был достаточно вежлив, чтоб выразить мне сочувствие, и достаточно забывчив, чтобы не прислать мне обещанные стихи. Напоминаю тебе его имя – виконт Валме.

Храни тебя Создатель и Судьба.

Франческа Скварца».

Сапоги Дика вязли в желтоватой грязи, плащ и шляпа отсырели, хотя дождя и не было. В оставленных то ли священником, то ли садовником следах стояла вода, из раскисшей глинистой земли не пробивался ни один росток. И это воспетая поэтами кабитэльская весна! Казалось невероятным, что два года назад в эту пору доцветали нарциссы. Они появились еще до Фабианова дня, решившего судьбу последнего из Окделлов. Тогда Ричард встретил и друзей, и врагов, хотя нет… Эра Августа он узнал раньше, но Фабианов день подарил ему Катари и жизнь. Добейся Дорак своего, род Повелителей Скал пресекся бы навсегда. Лжекардинал знал многое, недаром он прикармливал Академию! Кто-то из ученых подсказал, что Надор и Роксли обречены; Дораку оставалось лишь запереть непокорных в фамильных ловушках и ждать, но Кэртиана хранит избранных. В тот раз она приняла облик Катари, упросившей своего мучителя взять сына Эгмонта. Потому и кажется, что все началось у подножия ныне снесенной колонны, а встреча с эром Августом в гостинице со смешной вывеской была позже…

Ричард закинул голову, разглядывая сжимающие небо крыши. Тонуть в грязи рядом с мощеной дорожкой глупо, но камни Багерлее вобрали в себя слишком много ненависти и боли. Где-то здесь молилась и ждала палачей Катарина и вместе с ней – Айрис. Надо спросить коменданта, где бывшие комнаты госпожи Оллар, и осмотреть их. Там могли остаться какие-то вещи или надпись… И нужно взглянуть, где содержали Спрута. Сколько достойных людей нашли в Багерлее смерть, а трус и предатель вышел на свободу, обманув своих спасителей.

Придду поверили, потому что пролитая Людьми Чести кровь была настоящей. Узнай столица о победах Альдо чуть позже, Валентин разделил бы судьбу семьи, а Катари получила свободу из рук Альдо и не считала бы себя обязанной мужу! Все испортили бегство временщиков и бестолковая выходка Оллара.

– Прости, мой мальчик, я заставил тебя ждать. Когда остаешься наедине с совестью и Создателем, время течет слишком быстро, хотя я же забыл… Ты нашел себе других богов, а чистая совесть молчалива. Это я погубил тех, кого хотел спасти. Ты и ее величество уцелели чудом…

Штанцлер подошел очень тихо, а вернее, это Ричард слишком глубоко задумался.

– Я вас подвел, – сказал Дик то, что должен был сказать сразу же. – Ворон догадался обо всем… Я ничего ему не говорил. Ничего!

– Ты же Окделл, – вздохнул бывший кансилльер. – Я слишком долго жил среди мерзавцев с двойным дном и забыл, что подлость доступна не всем. Даже ради достойной цели. Алва все прочел по твоему лицу… По сути, я развязал кэналлийцу руки, ему осталось лишь отослать тебя и исчезнуть самому. Остальное доделал Сильвестр… Я не мог, не могу понять лишь одного: как тебя уговорили уехать к Раканам… Поверить, что сын Эгмонта бежал, я не мог.

– Я не бежал!

Как объяснить, что его ни о чем не спрашивали?! Святой Алан, да с ним вообще не разговаривали – впихнули в карету, довезли до границы и выбросили, швырнув кошелек с золотом…

– Конечно, нет. – Штанцлер поправил плащ; на Дика он старался не смотреть. – Я не вправе тебя ни о чем спрашивать, к тому же ты слишком легко одет. Отведи меня назад или позови кого-нибудь. К сожалению, я не могу ходить по Багерлее без сопровождения.