— Я ищу Рецепт.
— Значит, ты хочешь оживить ту, что царствует в сновидениях? Ту, что обитает на западном берегу?
— Да. Хочу оживить Мириам.
— Но ты ведь понимаешь, — покачала головой Настасья, — во всём и всегда должен оставаться баланс. Если ты хочешь унести что-то с одного берега, ты должен предложить что-то взамен. Ты понимаешь, о чём я?
В горле у меня пересохло, когда смысл слов девушки полностью дошёл до уставшего разума. Но всё-таки я кивнул.
— Прекрасно, — сказала Настасья. — Значит, ты и вправду сможешь. Но постой… Рано радоваться, мальчик мой. Увы, я не вправе подарить твоей возлюбленной жизнь. Лишь Хозяйка миров может сделать это. Идём. Поговорим с ней.
Девушка взяла меня под руку и повела сквозь беснующуюся толпу. Мы поднимались к середине холма, где горел самый большой костёр, и чем дальше мы шли, тем больше становилось чертей и ведьм, тем плотнее они жались друг другу. К концу пути уже невозможно было ничего различить из-за мельтешащих белых саванов и рогов, отовсюду раздавались козлиные крики и девичьи стоны, и вот, наконец, толпа расступилась, и мы увидели её.
Хозяйка миров сидела на огромном жилистом пне. Поверх сгнившего дерева было набито зелёное сукно, и Хозяйка безмолвно восседала на лесном троне, неотрывно глядя в одну точку высоко в небе.
Она не была чёрной, как пугал нас Андрей. Она была сиамской.
— Здравствуй, Минерва.
Я давно уже понял, что встречу её. Ведь именно Минерва указала мне направление, именно она поведала о таинственных стражах, что охраняют лунную дорогу на запад.
Кошка едва заметно повела хвостом, и все звуки тотчас же стихли. Черти и ведьмы замерли, обратив взгляды на меня и Настасью.
— Хозяйка хочет, чтобы ты говорил, мальчик мой, — прошептала на ухо девушка.
На холме из ниоткуда появился чёрный стул, точно такой же, как в древней библиотеке. Присев на него, я оказался лицом к лицу с всезнающей богиней.
— Я выполнил твоё указание, Минерва. Прошёл по лунной дороге на запад и готов пойти на любую сделку, если позволишь оживить Мириам.
Какое-то время стояла тишина. Затем засвистел ветер и, когда он стих, Настасья прошептала мне на ухо:
— Хозяйка говорит следующее…
«Страж пал четвертый, пятый пробудился. Не скоро встреча с сонной госпожой. У лунной радуги расцветка та же».
Я узнал фразу, которую прочитал полтора месяца назад в сновидении. Поменялись лишь пара слов.
— Прошу, объясни мне, Минерва. Куда теперь следует двигаться? Неужели это ещё не конец?
И вновь ветер, и вновь Настасья шепчет мне на ухо:
«Теперь ты ближе стал. Теперь луна, туман и чёрный силуэт, в котором себя видишь. Они да жертва в закате полнолунья. И Мэри оживёт…»
Я замер, не в силах вымолвить ни слова.
Минерва вновь повела хвостом, и на холме разразился хохот. Ведьмы залились в истеричном смехе; бесы попадали на землю, и, катаясь по траве, заблеяли и захрюкали. Они визжали, как резаные свиньи. Черти бешено колотили кулаками по своим мохнатым животам и никак не могли остановиться. Я почувствовал, что меня выставляют на посмешище, и поэтому крикнул, что есть сил:
— Заткнитесь, твари!
Но шабаш лишь взорвался новой волной безумного хохота, и мне ничего не оставалось, кроме как просить совета у Минервы сквозь всеобщий шум и гам.
— Я должен принести в жертву человека? Это так, Минерва?
Порыв ветра. Шёпот Настасьи:
«Лишь смерть дарует жизнь».
Шум. Отчаянный крик. Я словно слышал чьи-то предсмертные стоны. Над лысой горой кружили вороны.