— Правда? И как это было? — заинтересовалась девушка.
— О, всё просто! — ответил я. — Эта рыжая красавица хотела меня сожрать.
— И загнала на дерево, — кивнул Андрей, и мы засмеялись.
Джесси, словно догадавшись, о ком идёт речь, подбежала к Ане, положила передние лапы ей на колени и завиляла хвостом, часто дыша и высунув язык наружу. Луконина погладила овчарку по лоснящейся шерстке, а затем взглянула на нас с Андреем и спросила:
— Может, и нам развести свой костёр? М-м? Что думаете, парни?
— Отличная идея, — сказал я, поднимаясь с бревна. — Пойдём, Воронцов, наберём дров, пока местные хиппи не сожгли весь лес подчистую.
— Согласен, костёр нужен. Сегодня как-никак купальская ночь. Ночь воды и огня…
Парень помолчал немного, потом посмотрел в сторону озера, и, всматриваясь в тёмные холмы на другом берегу, произнёс уже иным, чуть хрипловатым и загадочным голосом:
— Вслушайтесь… Нет, вы только вслушайтесь… Переплетение двух миров.
Андрей вдруг улыбнулся краешками губ.
— Да… — сказал он. — Сегодня будет волшебная ночь.
Крики на поляне постепенно затихли. Лишь изредка до нашего слуха доносился чей-то глупый смех, да стучали порой барабаны.
Обложенный крупными камнями костёр гудел и потрескивал, щедро одаривая нас теплом. Огонь танцевал, отражаясь в тёмном зеркале озера. Изредка он выстреливал снопом искр, и тогда яркие огоньки взмывали в бледно-голубое небо, словно пытались присоединиться к сиянию звёзд, окруживших собой молодой месяц. Но стоило искрам отделиться от пламени, как они тут же гасли, исчезая в сгущающемся тумане.
Табачный дым смешался с дымом костра. Внезапно он закружился, поддавшись дуновению ветра, и ударил меня в лицо. Глаза заслезились. Я закашлялся.
— Кхе-кхе… Тьфу!.. А-а-а, вот чёрт!
Я бросил сигарету в огонь и поднялся с бревна, чтобы глотнуть свежего воздуха.
— Зато комары не кусают, — улыбнулась Аня, глядя, как я отмахиваюсь от едкого дыма.
Девушка сняла с обугленной палочки недожаренную сосиску и скормила её Джесси. Та уже давно не отрывала взгляд от разложенных на газете продуктов.
Еду раздобыл Воронцов. Пока я колдовал над костром, а Аня ходила на поляну за забытой гитарой, он каким-то образом сумел договориться с местными ребятами и раздобыл нам полноценный ужин. Помимо сосисок здесь были консервы, свежие помидоры, несколько стручков зелёного лука, картофель и хлеб. Соль мы взяли из моего рюкзака, оттуда же достали и чай, который заваривался теперь в армейском котелке, что висел над костром.
— По-моему, кипит, — сказала Аня.
Пользуясь палочкой, она аккуратно сняла котелок с огня и поставила на землю. Из-под зелёной алюминиевой крышки валил пар. Я разлил чай по пластиковым стаканчикам и сел обратно к костру.
Нас было пятеро. Мы с Аней сидели на поваленном бревне, прижавшись друг другу и накинув одну на куртку на двоих. Рядом расположился Воронцов — он прикатил из леса здоровенный жилистый пень и теперь восседал на нём, словно на троне. В ногах у парня лежала Джесси. Влажными глазами овчарка неотрывно следила за тем, как Луконина жарит сосиски, и Ане стоило большого труда не растаять под этим взглядом и не скормить овчарке все порции до единой.
А чуть в стороне расположилась Мириам. Невидимая для других, она сидела на берегу озера, и, повернувшись спиной к костру, безмятежно болтала ногами в воде. Рядом валялись небрежно брошенные чёрные туфли. Из одежды на Мэри была лишь фиолетовая рубашка на голое тело. Причём рубашка была полностью расстёгнута, и её нижний край потемнел от воды. Волосы Мириам лились свободно. В их чёрном блеске плясало пламя.
Взяв из костра обугленную полешку, я подкурил новую сигарету и повернулся к Воронцову:
— Андрей…
— Да?
— Если мне не изменяет память, ты хотел рассказать какую-то историю, когда мы приехали. Или мне показалось?
— Не показалось, — ответил Воронцов. — У этого места действительно есть история. Таинственная история… И связана она с сегодняшней ночью.
— Отлично, — оживилась Аня. — Байки у костра. Это я люблю. Валяй, Воронцов.
Андрей улыбнулся.