— Подумать только, как это вы столько нашли! Теперь-то вы и вправду заслужили по чашечке кофе.
«Да, особенно когда приходишь домой с такой кучей „найденных“ вещей сразу», — угрюмо подумал Расмус.
Другой, с уродливым ртом, казалось, нервничал и не мог усидеть спокойно, он стоял, нетерпеливо притопывая.
— Кофе! — сказал он. — Можешь зарубить себе на носу, что он нам необходим! На этот раз нам бешено подфартило!
Тут улыбка Альфредо погасла у него на губах. Он начал вращать глазами и воздел призывно руки к небу, словно желая, чтобы и высшие силы услыхали его слова:
— Эти verdammte маленькие шалопаи-мальшишки, попадись они мне, я убью их!
Двое под окошком быстро и испуганно посмотрели друг на друга. Но испугались не только они, а еще один человек… Берта!
— Какие мальчишки, о чем ты говоришь, Альфредо?
— О шем? Я говорю об этих маленьких навозных мухах, которые жужжали вокруг меня все время с тех пор, как мы здесь появились, тех, которые хотели посмотреть на меня хотя бы одним глазком.
Берта, как видно, совершенно обезумела от страха.
— Вы их встретили?
— Встретили! — с досадой сказал Альфредо. — Они были там, в доме, спроси Эрнста.
— Да, это не враки, Берта, они были там, в доме.
Тут Берта рассвирепела:
— Вы что, не в своем уме? Теперь к нам в любую минуту нагрянет полиция!
Но Альфредо успокаивающе поднял свою огромную лапу:
— Ruing![13] Они нас не видели, это мы видели их!
Двое под окошком снова посмотрели друг на друга, на этот раз с некоторым торжеством во взгляде.
— Могу я узнать, как это было? — испуганно спросила Берта. — Может мне кто-нибудь рассказать, как это было?
— Да, а теперь слушай, — сказал Альфредо, — теперь слушай! Мы с Эрнстом понемножку вошли в дом и собрались помошь барону избавиться от его серебра, слышим, што-то… бум… што-то трещит где-то в доме, а потом снова… бум!.. и Эрнст бежит и пряшется за шкафом, а я, я заползаю под стол и лежу там и думаю, как ты расстроишься, милая бедняжка Берта, когда услышишь, что меня хватила кондрашка и я окошурился под столом…
— Да, да, — нетерпеливо оборвала его Берта, — а как было с мальчишками?
— Погоди немного, — сказал Альфредо, — понимаешь, милая Берта, когда обе ноги у меня затекли и я подумал, што, сколько бы «бумов» ни было, я сейшас же выползаю из-под стола, как вижу вдруг, што эти двое маленьких шалопаев-мальшишек входят в комнату, где как раз мы…
У Берты был такой вид, словно по телу ее ползали муравьи, и от ужаса она то и дело разевала рот.
— Да, просто кошмар, — подтвердил Эрнст, — и мне это, черт побери, жутко не нравится. У них был с собой даже карманный фонарик, которым они светили. У-у, сопляки!
Альфредо озабоченно покачал головой.
— Да, я впал в такое отшаяние там, под столом, — сказал он. — «Такие молодые маленькие шалопаи-мальшишки, — думал я, — а уже вступили на путь преступления, ништожные похитители серебра», — думал я… А тут еще мои ноги совсем затекли!
Эрнст с задумчивым видом ковырял в носу:
— Странно! Не понимаю, что они там делали. Ведь не за нами же они охотились, да и не за серебром.
— Бараньи вы головы! — сказала Берта. — Ясное дело, они видели, как вы забрались в дом, а потом пошли за вами.
— Нет, Берта, — возразил ей Альфредо, — они нас не видели, хотя можно подумать, что эти навозные мухи шуют меня на расстоянии многих миль.
[13] Спокойно! (нем.).