- Он в кабинете, - донеслось уже в спину тихое от мамы.
Поднялся на второй этаж отчего дома. Отец всегда запрещал что-либо менять в убранстве, но кое-где все же мамина рука не поскупилась на самоволку. Картины неизвестных художников, вероятно из здешних, украшали коридоры. Много пейзажей. Мама любит местную природу, особенно багул. Она часто меняет шторы и занавески в комнатах, недавно переклеила обои в нашей, бывшей когда-то давно, детской. Теперь там гостевая комната в шоколадно-серых тонах.
Подошел к двери кабинета. Массивные двери из красного дерева преградили путь, но, чуткий слух отца уловил приближение гостя.
- Войди, - приказал Альфа.
Рука зависла в миллиметре от ручки, глубокий вдох, долгий выдох. Сомнения прочь! Я толкнул полотно и вошел в залитый солнечным светом просторный кабинет. Дверь закрылась за моей спиной, отрезая пути отступления. И я не собираюсь бегать от ответственности своих решений, как маленький щенок. Я уже взрослый волк.
- Здравствуй отец.
- Здравствуй, коли не шутишь, - он сидел за своим массивным столом, зарывшись в какие-то бумаги. – У тебя что-то срочное, или можно поздравить?
- Ничего, с чем бы ты не справился, - я плюхнулся в кресло напротив стола.
- Выкладывай, - сухо потребовал Альфа, поднимая на меня черные, как ночь глаза.
- Я поторопился, соглашаясь на твое предложение, - ответил я и посмотрел на отца прямо, без вызова, осмысленно, уверенно в каждом своем слове.
- И что на этот раз ты надумал? – фыркнул Альфа, поднимаясь из-за стола. Он оперся на руки и навис надомной грозовой тучей. – Что опять взбрело тебе в голову? Ты до сих пор продолжаешь сопротивляться своей судьбе? К твоему сведению, мне осталось занимать эту должность не так уж и долго, а приемник отбрыкивается всеми способами, которые может придумать.
- Отец, - я немного повысил голос, призывая его воздержаться от комментариев моих прошлых ошибок. – Я не отказываюсь от своей судьбы, я лишь прошу отодвинуть ее на время. Я совершенно не узнаю наш город, все так сильно изменилось за то время, пока я отсутствовал. Пойми меня правильно, я буду Альфой, я возьму на себя ответственность за стаю, я стану, кем ты меня видишь, но я прошу всего лишь немного времени.
- И сколько, по-твоему, времени тебе нужно? – усмехнулся отец. – Если ты до сих пор бегаешь от своего предназначения. Признай, Артем, ты боишься. Боишься не справиться, боишься ответственности, боишься, что тебя не признают.
- Я не боюсь! – отчеканил я.
Видимо, терпение отца подходило к концу. Его лицо покраснело, на шее вздулись вены, а зажатый в руке карандаш сломался с отчетливым щелчком. Но, отступать я не намерен. Сегодня я решу эту проблему, или меня изгонят из стаи. Третьего не дано. Я уже открыл рот, чтобы выложить последний аргумент, как в кабинет ворвалась маленькая полная фигурка мамы. Она пронеслась через всю комнату и застыла рядом с отцом. Мама положила свою изящную ручку на плечо папы и заглянула ему в глаза.
- Послушай его, Семен, - мама погладила щетинистую щеку. – Выслушай его хоть раз. Зачем ты ломаешь его жизнь? Из-за таких приказов мы можем остаться без сына.
- Вера, ты, как всегда, защищаешь этого раздолбая. Но посмотри на это с другой стороны, - он отошел к окну, а мама так и стояла с протянутой рукой и блестящими глазами. – Он уже не маленький щенок, чтобы прятаться за твоей юбкой. Пора бы уже подумать о собственном будущем. Я все понимаю, школьное время, гормоны и все такое. Сбежал в армию, ладно, пережили. Я думал, что он наберется ума-разума. Ха-ха три раза. Он стал еще несносней. А ты видела, Вера, какую репутацию он заработал за это время? Да ни один уважающий себя волк, так себя вести не будет. Не говоря уже о волчицах. Они его просто не подпустят к себе, кому нужен этот заносчивый, высокомерный и жестокий волчара?
Я видел, как глаза мамы округляются в неверии того, что она только что услышала. Она отошла от стола и села на стул у дальней стены, продолжая гипнотизировать спину отца. Она держалась из последних сил, и я решил вставить свои три копейки в крышку своего гроба.
- Я буду Альфой, отец, - я встал со своего места, выпрямился и расправил плечи. Он развернулся и посмотрел на меня, подняв в скепсисе брови. Не верит. – Но… Я хочу, чтобы у меня было так же, как у вас.
Все, я это сказал. Пусть воспринимают меня непутевым сыном, размазней, романтиком, но я буду искать свою Истинную пару. Я не хочу жить с волчицей, которую не примет мой внутренний зверь. И, если от этого зависит, стану я Альфой или нет, то уж лучше я проведу остатки своих дней в изгнании и поисках, чем озлоблюсь еще больше и стану настоящим живодером. Никому лучше от этого не будет.
- Я буду учиться быть Альфой, я буду уважать наши законы, я буду слушать Старейшину, но не приказывай мне жениться на той, кого не воспринимает мой волк, - сказал я, разворачиваясь к выходу. Но у двери я замер и сказал через плечо, - Я счастлив за вас с мамой. У вас есть любовь, и я хочу того же для себя.
Кабинет остался за спиной, а я спустился к брату. Не глядя на него, я вышел на улицу. Морозный воздух остудил пыл, а сев за руль своего внедорожника, я вздохнул от облегчения. Я это сделал, сказал, теперь остается ждать последствий своего решения. Не удивлюсь, если мне закроют доступ в стаю и запретят общаться с сородичами. Ничего, переживу.
- Ты как?
- Ты все слышал.
- Ты действительно это имел в виду?
- Да.
- Я горжусь тобой.
- Чего? – я нахмурился и повернулся к младшему.
Тимур сидел в пол-оборота ко мне и улыбался. В его глазах, таких темных, я видел свое отражение.
- Я никогда не говорил тебе, но я завидую нашим родителям, - как-то грустно сказал братишка. – У них сложились отличные отношения, но глядя в будущее, я понимаю, что вероятность когда-нибудь найти свою пару, для меня или тебя очень мала. Может, поэтому я и не связываюсь с девушками.