Однажды, массажируя руки Олега, Ира буднично сказала:
— Пора тебе и голову самому от подушки приподнять.
В ответ он грустно улыбнулся.
— Мне это не под силу.
— Лично я так не думаю. Начнем упражнения с марта, — но, вспомнив, что в марте она уезжает в Киев на Кубок СССР, Ира поправилась: — Нет, с апреля.
И вот Киев. Во время тренировок, увидев, что вытворяют на снарядах молодые девчонки, Ира упала духом. Возникло желание отказаться от участия в соревнованиях. Ее настроение быстро заметил Обухов, хотя и сам был в удрученном состоянии. Получалось, что они приехали со старым багажом. Кроме того, Ира на целую голову возвышалась над остальными гимнастками.
— Константин Петрович, может, откажемся? — предложила она.
— Я так не думаю, — пересилил себя тренер. — У тебя должно получиться. Конечно, много у них новенького, но посмотри, как они грязно все выполняют. Ты должна покорить судей чистотой исполнения, И вообще раньше времени нечего паниковать. Как говорил мой лучший друг Константин Петрович: «Держи хвост пистолетом!»
Ира слабо улыбнулась и без всякого настроения подошла к бревну. Ей было стыдно делать те элементы, которые в большинстве устарели. Она успокоилась лишь тогда, когда увидела, что никто из молодых гимнасток не обращает на нее внимания, каждая была занята своим делом.
В первый день соревнований по сумме многоборья Ира занимала предпоследнее место. На всех снарядах она получала очень низкие баллы.
— Наверно, зря ты вернул ее в большой спорт, — сказал Обухову Кныш. — Для гимнастики она уже старовата. Время ее прошло.
— Ира сама захотела. Я пытался ее убедить, что уже поздно, но она настояла на своем.
— На что же она надеется?
— Она хочет стать олимпийской чемпионкой.
Обухов после недолгого колебания рассказал изумленному Кнышу, что заставило Иру вернуться в большой спорт. Тот сочувственно произнес:
— Не позавидуешь ей.
За свою произвольную программу вольных упражнений Ира получила 9,5 балла и в итоге заняла четвертое место, но в многоборье так и осталась на предпоследнем месте.
Обухов с грустной миной наблюдал за выступлениями молодых и окончательно пришел к выводу, что Ире не угнаться за ними и что надо честно ей об этом сказать.
— Что нос повесил? — присаживаясь рядом, спросил Кныш.
— Тут не только нос повесишь, — ответил Обухов, указывая на девочку, которая творила на бревне чудеса.
— Да, славно… После соревнований я провожу семинары с ведущими тренерами. Советую тебе остаться!
— Зачем? С Наумовой, сами видите, покончено, а кроме нее у меня никого нет. Правда, есть один самородок, но трусиха высшей пробы.
— Наумову не списывай. Тебе самому надо учиться. Вот и предлагаю остаться на пару недель.
Обухов недоверчиво посмотрел на него. А тот продолжал:
— Раз девчонка мечтает для своего жениха стать олимпийской чемпионкой, надо помочь, она этого заслуживает. И я вам помогу. На следующий год у нас матчевая встреча с американцами. Готовь ее. Перед поездкой в США проведем отборочные соревнования. Жди вызова.
— Спасибо, Ренальд Иванович. Постараюсь оправдать ваше доверие. А вот и она идет!
Не доходя до них, Ира в нерешительности остановилась. Кныш подозвал ее.
— Я вижу ты огорчена, а это признак поражения и тебе он не к лицу. Выступила ты неплохо. Год перерыва в гимнастике и снова вернуться в большой спорт, войти в десятку сильнейших — это уже победа! Я внимательно наблюдал за твоим выступлением на вольных упражнениях. Знаешь, почему ты не победила?
— Я плохо выполнила акробатические упражнения.
— Да, отчасти поэтому. Но главная ошибка в другом. Музыка, которую ты подобрала, не соответствует координации твоих движений. Ты по телевизору видела испанскую корриду или просто испанский танец?