— Ничего, так будет удобнее.
Она подвинула его, как он просил, села рядом и стала кормить. Как никогда, он ел быстро. Ему не терпелось скорее остаться одному и проделать свой эксперимент.
Мать, смеясь, поинтересовалась:
— Куда ты так спешишь?
Накормив его, довольная аппетитом сына, она пошла по своим делам. Он напрягся и стал поднимать левую руку. Она медленно отрывалась от постели. Он опустил ее и вновь поднял. На лбу выступили капельки пота. До самого обеда он беспрерывно тренировал руку. Несколько раз возникало желание дотянуться до стакана и схватить его, но он боялся это делать, боялся верить в чудо. И все-таки не удержался, потянулся к стакану. Пальцы коснулись стекла и лихорадочно задрожали. Рука обессиленно упала между тумбочкой и кроватью. Немного отдохнув, он попытался положить руку на постель, но не смог ее поднять. Она, как плеть, висела над полом. С минуту на минуту должна была прийти мать и он, вновь отчаянно напрягаясь, попытался поднять руку. Она неохотно, словно в ней была пудовая гиря, подчинилась ему…
Олег спешил. До Нового года оставались считанные дни, а заветная мечта достать с тумбочки стакан все еще была недосягаема. За два дня до Нового года он все-таки дотянулся до него и медленно потянул к себе. Но когда рука со стаканом оторвалась от тумбочки, пальцы не смогли удержать его и разжались. Раздался звон разбитого стекла. Он замер. Мать не услышала. Он облегченно вздохнул, поднял руку, положил вдоль туловища.
Когда Елена Владимировна принесла ему обед и увидела на полу осколки, она решила, что стакан стоял слишком близко к краю тумбочки и упал сам. Она накормила Олега, забрала посуду, вышла. Он посмотрел на тумбочку. Кроме тяжелого абажура там ничего не было. Немного погодя он позвал мать.
— Принеси мне пожалуйста, воды.
Она принесла ему в стакане воду, напоила. Он надеялся, что она оставит стакан, но мать унесла. Ему стало скучно. Пролежав с часик, он вновь позвал мать и вновь попросил воду. Та обеспокоенно спросила:
— Ты что-то часто воду стал пить. Не заболел?
— Нет. Но оставь стакан на тумбочке.
Она поставила стакан посередине тумбочки, вышла. Он прикинул расстояние до стакана. «Нет, не достану», — подумал он. На всякий случай приподняв руку, попытался достать, но не смог.
Вечером пришла Ира. Та, как никогда, была весела. Подсела к нему, наклонилась и поцеловала в щеку.
— Скучал?
Он еле заметно кивнул. Она взяла его руки и принялась за массаж. Потом вложила в его руки гантели и, придерживая, начала сгибать и разгибать их. Она долго возилась с ним. Закончив гимнастику Ира наклонилась к нему, заглянула в глаза.
— Дай слово: как только я их оживлю, ты обнимешь меня и поцелуешь.
— До этого надо еще дожить.
— Это не ответ.
— Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь.
— Я-то хочу, а ты?
Он молчал, так и дождавшись ответа, она, улыбаясь, потрепала его по щеке.
— Ты очень вредный и неисправимый. Помнишь, как в девятом классе я попросила тебя меня обнять? Ты, вместо того, чтобы выполнить просьбу девушки, прочитал лекцию о моральном кодексе. Теперь я вся твоя. Я хочу, чтобы ты меня обнял. Слышишь? Хочу!
— Придет время и я тебя обниму, — тихо произнес Олег.
Ира не поверила своим ушам.
— Повтори, пожалуйста, что ты сказал.
— Ты все слышала, — улыбнулся он.
Она наклонилась к нему, прижалась к его щеке.
— Если бы ты знал, как я этого хочу…
Когда Ира собралась домой, он попросил у нее воды. Она взяла с тумбочки стакан, напоила его и поставила обратно. Он тут же мысленно прикинул расстояние до него. «Теперь достану». И как только Ира ушла, потянулся к стакану, но рука лишь с трудом чуть оторвалась от постели. «Ничего, — спокойно подумал он. — Надо просто немного отдохнуть».
Незаметно для себя он заснул. Проснулся среди ночи. Повернув голову, посмотрел на тумбочку. Стакан стоял на том же месте. Он напряг руку и не поверил самому себе. Рука легко поднялась. Только мелко дрожали пальцы. Он дотянулся до стакана и крепко обхватил его. На мгновение замер, боясь, что опять уронит, и не ошибся. Под тяжестью пальцы непроизвольно разжались, и стакан полетел на пол, но не разбился.