— Бесполезная трата времени, зря стараешься. Ничего из этого не выйдет.
Она недовольно фыркнула:
— Если так рассуждаешь, значит, ты самый последний пессимист на свете. А я нет, поэтому уверена, что долг свой ты мне вернешь.
Олег непонимающе смотрел на нее.
— Это что еще за долг?
— А кто обещал меня на вальс пригласить?
По его лицу пробежала усмешка.
— Ты ненормальная!
— Я самая нормальная девушка на свете, и зря ты обо мне думаешь иначе.
— Это я просто к слову.
— А ты никогда плохими словами не разбрасывайся. Где-то я прочитала, или от кого-то слышала, не помню, но смысл такой: «В одной фразе — жизнь и погибель, в одном поступке — свобода и рабство».
— Это выражение ты могла услышать только от Вадима Егоровича, он часто любил его повторять.
— Ты прав, вспомнила: именно от него. Ну что, начнем?
Она взяла первый лист рукописи с переводом на русский и прочитала вслух. Потом отложила его в сторону и, нежно прикасаясь к шее Олега, начала массаж. Он почувствовал резкую боль. Перед глазами запрыгали разноцветные круги. Он протяжно застонал. Крича и ругаясь про себя, изо всех сил старался, чтобы это не вылилось наружу, но терпеть больше не мог и закричал:
— Хватит, мне больно!
— Ты мужчина или нет? — коротко спросила Ира.
И больше не обращая внимания на его стоны и ворчание, строго по рукописи первую часть массажа довела до конца. Когда закончила процедуру, Олег обессиленно закрыл глаза.
— У тебя не пальцы, а железные клещи. Вся шея болит. Словно чужая.
— Раз болит, значит, тело живое, — нравоучительно сказала Ира, — а что касается сравнения моих пальцев с железными клещами, спасибо за комплимент. Я это не забуду. Придет время, и ты будешь их целовать.
Она встала. Он с тревогой посмотрел на нее.
— Ты уже уходишь?
— Нет. За водой иду. Хочу протереть твое худое тело.
Он улыбнулся. Понял, что она решила уколоть его за «железные клещи».
Через несколько минут Ира вернулась с газом теплой воды и полотенцем стала протирать его лицо, грудь. Олег чувствовал необычайную теплоту ее рук. Он хотел ей об этом сказать, но не решился. Перед уходом домой Ира достала из своей сумки толстую тетрадь, положила рядом с ним.
— Когда я тебя увидела, начала писать дневник. Здесь и мои письма к тебе, я их писала, когда ты служил в армии. Может, тогда и поймешь, почему ты мне дорог. Спокойной ночи.
Ира шла домой в приподнятом настроении. Она была довольна прошедшим днем. Думая о своем, не сразу заметила на тротуаре парней, которые преградили ей дорогу. Она чуть не столкнулась с ними и резко остановилась. Те, хохоча, плотным кольцом окружили ее. По запаху, исходящему от них, Ира поняла, что ребята пьяные.
— Ты что, детка, так поздно одна гуляешь? — спросил парень с косматой шевелюрой. — Одной не страшно?
— Страшно, — спокойно ответила она. — Может, проводишь?
— Стас, — раздался голос второго, — проводи ее, чувиха классная.
— Ну пошли, — сплевывая на землю сигарету, ухмыльнулся Стас. — Братва, я пошел!