Бригадир подошел к двери, ему подали сверток, Он положил его рядом с Еленой Владимировной и спрыгнул на перрон. Поезд тронулся.
Неведомо было Елене Владимировне, что весь состав уже знал, что она едет с раненым сыном и нуждается в помощи. Купе бригадира было завалено продуктами, люди приносили деньги и требовали остановить поезд, чтобы перевести их в плацкартный вагон. Чужая боль эхом прокатилась по вагонам.
На следующей станции двери вновь открылись, и Елена Владимировна увидела военных и много людей. К ней поднялся врач. При свете фонаря он быстро проверил у Олега температуру, сделал укол. Елена Владимировна увидела толпу людей и их глаза: в одних было сострадание, в других любопытство. Какая-то сердобольная женщина, заглядывая в вагон, с возмущением произнесла:
— Безобразие! За такое судить надо!
В вагон поднялся офицер.
— Добрый вечер. Я из военкомата, подполковник Тарасов. Я пришел с солдатами, чтобы перенести вашего сына в…
— Я останусь здесь! — прервала его Елена Владимировна.
— Но вам уже место там приготовили.
— Спасибо за заботу, но мы останемся здесь. Вы лучше позвоните в наш город, чтобы нас встретила «скорая».
— «Скорая» вас встретит, вы не переживайте. И все-таки прошу вас…
— Нет.
— Как у вас с продуктами?
— Спасибо бригадиру, он нас уже обеспечил.
— У вас в Воронеже пересадка, не переживайте, там вас встретят, помогут.
Врач протянул ей лекарства и при свете фонаря стал объяснять, какие таблетки и когда давать больному.
Вновь закрылись двери и вновь стук колес. В Воронеже их встретили военные врачи и представители военкомата, перевели в плацкартный вагон, и на четвертые сутки, ночью, они приехали в родной город. На перроне их уже ждали. Врач осмотрел Олега и посоветовал Елене Владимировне положить его в больницу. Она категорически отказалась и попросила отвезти их домой.
Олега занесли в дом, положили на кровать. Врач повернулся к Елене Владимировне.
— Надо под матрац подложить что-нибудь твердое, чтобы спина больного не прогибалась.
Елена Владимировна побежала в кладовку, принесла куски фанеры. Они осторожно приподняли Олега и под матрац положили фанеру.
Когда все ушли, Елена Владимировна подошла к Олегу.
— Вот мы и дома, сынок…
Немного погодя она принесла таз с теплой водой и стала раздевать сына. Вместо когда-то мускулистого тела она видела одни ребра и кости… И, обращаясь к нему, как к ребенку, ласково поглядывая на него, приговаривала:
— Сейчас я тебя помою, потом мы выпьем чаю, а после приготовлю твое любимое блюдо. Ты, сынок, только верь в меня. Я тебя верну к жизни. Запомни: нет на свете лучшего лекарства, чем я.
Сын слабо улыбнулся ей. Она наклонилась к нему, поцеловала в щеку.
— Завтра я сбегаю на работу, возьму без содержания отпуск. Буду дома до тех пор, пока ты не окрепнешь, а потом видно будет.
— Мама, а как с деньгами?
— Не переживай, сынок. Мир не без добрых людей. Трудно будет — родня поможет.
Утром Елена Владимировна пошла к соседке. Софья Петровна обрадовалась ей, но когда узнала, что с Олегом случилось, разохалась и разахалась и тут же пошла посмотреть на Олега. Тот, увидев ее, слабо улыбнулся. Софья Петровна расцеловала его и заплакала. Уходя, она сказала:
— Лена, Ира каждый день приходила и интересовалась о вас. Она так переживала, даже словами не объяснишь. Если увидит Олега в таком виде, с ума сойдет!
Проводив соседку, Елена Владимировна вернулась к сыну.