— Зачем ты так? Ты у меня одна-единственная и он тоже. Я вас обоих люблю. Кого же из вас я должна выбрать? Может, сама подскажешь?
Мать, отвернувшись, молчала.
— За Ташкент папу не вини. Он не виноват. Я одна хотела ехать и меня никто бы не удержал. Он поступил как настоящий отец. Пойми, мама, в том, что ко мне так рано пришла любовь, я не виновата. Это судьба.
— Что ты, дура, понимаешь в любви?
— Мама, почему ты постоянно оскорбляешь меня и папу? Неужели мы этого заслуживаем? Неужели я такая плохая, как ты думаешь? Тебе даже наплевать на то, чего я достигла в гимнастике. Весь мир уважает меня за это, аплодирует мне, а ты меня совсем не уважаешь. Как и отца. Я видела, как ты в разговоре с посторонними безукоризненно тактична, внимательна, а дома совсем другая. У меня иногда складывается впечатление, что мы с папой тебе чужие, что тебе мы не нужны и с нами жизнь тебе в тягость.
— Ты думаешь, что говоришь? — надменно вскинув брови, спросила мать.
— Если бы не думала, не говорила бы… Вот скажи, когда ты в последний раз сказала мне хоть одно доброе слово? Со мной ты обращаешься хуже, чем в сказках мачеха с падчерицей. Свою ненависть к отцу ты постоянно выплескиваешь на меня. Ты бы послушала, как разговаривает со мной мать Олега Ивановича.
Дарью слова дочери задели за живое.
— Если считаешь, что она лучше меня, можешь идти к ней и жить у нее! Только оставь меня в покое.
— Мама, а кто тебе в этом доме нужен? Я не нужна, папа не нужен. Может, у тебя кто другой есть?
Дарья ехидно улыбнулась.
— Ты лучше этот вопрос своему отцу задай.
— Папа тебя любит.
— В его любви я не нуждаюсь.
— Мама, зачем ты так? Папа у нас замечательный.
Только будь к нему чуть понежнее. Вот придет он, ты подойди к нему и поцелуй.
Дарья высокомерно фыркнула, отвернулась от дочери, включила телевизор. Немного погодя пришел отец. С букетом цветов, с улыбкой на лице. Она погасла, когда он увидел лицо дочери.
— Что случилось?
— Все нормально, папа. Просто с мамой беседовали.
— Она спит?
— Нет, не сплю, а специально жду тебя, — раздался голос Дарьи Александровны.
Игорь Анатольевич подошел к ней, протянул цветы.
— В честь какого праздника ты мне их даришь? — холодно спросила она.
— А ты забыла, какой у нас сегодня день?
— Если ты имеешь в виду день нашей встречи, то я тебе давно сказала, что для меня это черный день.
— Когда мы встретились, ты так не думала.
— Тогда я дурой была, вот и не думала!
— А сейчас поумнела? — задетый за живое, съязвил отец.
— Вот именно, поумнела, да, видно, поздно!
Ира, не желая слушать перебранку родителей, ушла к себе, легла на кровать, накрыла голову подушкой. Время от времени она откидывала подушку. Родители по-прежнему разговаривали на повышенных тонах. Она не выдержала, пошла к ним.