Земли, люди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Онъ очень скоро познакомился съ южно-африканскими нравами. Не стоитъ разсказывать объ этомъ подробно. Кондукторъ дилижанса избилъ Ганди за то, что онъ отказался занять предложенное ему мѣсто на полу. Изъ купэ перваго класса въ поѣздѣ его выгнали, несмотря на бывшій у него билетъ. Въ гостиницы его не пускали: для индусовъ въ Южной Африкѣ есть особые ночлежные дома. Все остальное было въ томъ же родѣ. Буры объясняютъ свои дѣйствія разными недостатками индусовъ, въ частности, ихъ низкимъ моральнымъ уровнемъ, — въ отношеніи такого человѣка, какъ Ганди, это объясненіе звучитъ особенно убѣдительно.

Первой мыслью Ганди было — немедленно уѣхать назадъ къ себѣ на родину. Но затѣмъ онъ отъ этой мысли отказался: Ганди рѣшилъ, напротивъ, навсегда остаться въ Южной Африкѣ, бросить свои дѣла, адвокатуру въ Индіи, общественное положеніе, и посвятить всю жизнь освобожденію африканскихъ индусовъ.

Душевный кризисъ Ганди былъ особенно глубокъ потому, что ему пришлось оглянуться и на себя, на всю свою жизнь и на свое собственное отечество. Буры считали звѣрьми индусовъ. Но вѣдь и индусы считали звѣрьми своихъ паріевъ.

Не знаю, стоило ли Ганди большого труда признать паріевъ людьми. Онъ и теперь признаетъ законнымъ дѣленіе индусскаго народа на касты, при чемъ даетъ этому взгляду довольно замысловатое и безтолковое обоснованіе. Ганди не очень радикаленъ и въ нѣкоторыхъ другихъ вопросахъ, относящихся къ той же или сходной области. Такъ, индусскіе мусульмане въ своей печати, съ торжественной наивностью, которая отличаетъ Индію{8}, многократно спрашивали Махатму, выдалъ ли бы онъ свою дочь за мусульманина, согласился ли бы онъ обѣдать съ мусульманиномъ за однимъ столомъ, и т. д. Ганди отвѣчалъ довольно уклончиво, преимущественно въ полувопросительной формѣ: «зачѣмъ же непремѣнно обѣдать за однимъ столомъ?» или «ужъ будто смѣшанные браки такіе счастливые?..» Эти мрачные идеологическіе вопросы, эти хитрые отвѣты бывшаго адвоката нельзя читать безъ улыбки. Нужно, повторяю, дѣлать поправку на Индію, — можетъ быть, прямой отвѣтъ Ганди вызвалъ бы тамъ революцію? Ламартинъ сказалъ: «Надо отдѣлиться отъ народа, чтобы думать, и надо слиться съ нимъ, чтобы дѣйствовать». Какъ бы то ни было, у себя на родинѣ Ганди является въ настоящее время главнымъ защитникомъ паріевъ. Съ большимъ рискомъ для своей популярности онъ появился въ 1921 году на конгрессѣ «нечистыхъ» и взялъ на воспитаніе «нечистую» дѣвочку.

Вопросъ объ отношеніи къ бурамъ и къ паріямъ былъ, однако, только частью душевнаго кризиса Ганди. Передъ нимъ встала вся проблема правды и неправды въ мірѣ. Рѣшалась она у него трогательно, сразу по двумъ перекрещивающимся направленіямъ. Надо было бороться съ угнетателями. Надо было также бороться съ грѣхомъ въ себѣ.

— «Толстой», — скажетъ читатель. Да, разумѣется, безъ Толстого здѣсь нс обошлось. Левъ Николаевичъ жилъ въ глуши, не читалъ газетъ и, казалось, ни о чемъ происходящемъ въ мірѣ не зналъ. Въ дѣйствительности, онъ замѣчалъ многое такое, чего совершенно не замѣчали люди, усердно читающіе газеты. Толстой чуть ли не первый обратилъ вниманіе на Ганди. У себя въ Ясной Полянѣ онъ не читалъ «Рѣчи» и «Русскаго Слова», но читалъ «Indian Opinion», — листокъ, издававшійся по-англійски въ Преторіи никому невѣдомымъ молодымъ индусомъ! Толстой написалъ Ганди письмо, въ которомъ его одобрялъ и очень сочувственно отзывался объ его взглядахъ. Завязалась оживленная переписка, — насколько мнѣ извѣстно, она до сихъ поръ не опубликована (послѣднее письмо къ Ганди написано Толстымъ за два мѣсяца до его кончины).

Въ 1904 году Ганди основалъ вблизи Дурбана земледѣльческую колонію, названную имъ «Ферма Толстого». Она существуетъ и до сихъ поръ. Это довольно типичная толстовская колонія русскаго образца 90-хъ годовъ. Но колонія эта въ теченіе многихъ лѣтъ была политическимъ центромъ Гандистскаго движенія. На «Фермѣ Толстого» создалась нынѣ столь знаменитая «Сатіаграха».

Борьба за освобожденіе, борьба съ грѣхомъ. Пониманіе грѣха у Ганди было почти то самое, которое въ свое время нѣсколько надоѣло у толстовцевъ. Онъ опростился. По его собственному выраженію, онъ «освободился отъ рабства прачешной и цырюльника»; иными словами, началъ самъ стирать свое бѣлье и стричь на себѣ волосы. Ганди отказался отъ всѣхъ прежнихъ удобствъ и сталъ жить на три фунта стерлинговъ въ мѣсяцъ. Отказался онъ отъ супружеской жизни. Исторія его отношеній съ женой занимаетъ въ воспоминаніяхъ Ганди семь страницъ. Думаю, что въ политической книгѣ политическаго дѣятеля подобная глава является совершенно безпримѣрной, — о ней я говорить не буду, хоть Ганди самъ подарилъ эту тему всѣмъ весельчакамъ міра. Отъ «убоины» онъ отказаться не могъ, ибо не ѣлъ ея и прежде. Но со времени своего кризиса и по сей день Ганди питается только фруктами и козьимъ молокомъ (коза не священное животное), при чемъ опять-таки онъ очень подробно разсказалъ, какъ отражаются фрукты и молоко на его борьбѣ съ женскимъ соблазномъ. Толстой? Во всякомъ случаѣ, Толстой безъ его огромнаго ума, безъ его чутья и пониманія жизни, — и, вдобавокъ, безъ чувства юмора.

Быть можетъ, Ганди хотѣлъ подѣйствовать на свой народъ примѣромъ праведной жизни? Франклина спросили: «какое свойство всего полезнѣе политическому дѣятелю?» Онъ отвѣтилъ: «видимость праведника», — ужъ не знаю, былъ ли это простодушный или циничный отвѣтъ. Ганди едва ли очень думалъ о видимости. По книгамъ его выходитъ какъ-то такъ, что, борясь съ грѣхомъ внутри себя, онъ этимъ въ самомъ дѣлѣ наносилъ тяжкіе удары угнетателямъ- бурамъ. Его борьба съ бурами свелась къ митингамъ протеста, къ мирнымъ манифестаціямъ, къ «неучастію въ злѣ» безъ противленія злу насиліемъ. Въ совокупности съ «самосовершенствованіемъ» это и составило Гандистское ученіе о «Сатіаграхѣ» (Satia-graha — правда-сила).

Ганди нѣсколько разъ избивали до полусмерти, нѣсколько разъ сажали въ тюрьму. Онъ проявлялъ истинно-желѣзную волю и фанатическое упорство, — въ особенности, въ отказѣ отъ насилія. Внѣ «Сатіаграхи» не было спасенія. Ганди съ той поры ничего новаго не придумалъ. Онъ теперь борется съ англичанами точно такъ же, какъ тридцать лѣтъ тому назадъ боролся съ бурами. Недавно его спросили, что онъ будетъ дѣлать, если, послѣ ухода англичанъ, на Индію нападутъ дикія Гималайскія племена, отъ которыхъ теперь ее охраняетъ англійское оружіе. Ганди отвѣтилъ, что будетъ и съ этими новыми завоевателями бороться посредствомъ Сатіаграхи, не участвуя въ злѣ, но и не противясь ему насиліемъ.

Людямъ, пожимающимъ плечами при видѣ такой политической тактики, махатма съ гордостью указываетъ, что въ Южной Африкѣ онъ этой тактикой добился успѣха. И, дѣйствительно, послѣ долгихъ лѣтъ Сатіаграхи, генералъ Сметсъ отмѣнилъ декретъ, особенно оскорблявшій индусовъ. Можно, однако, съ нѣкоторой увѣренностью утверждать, что Сатріаграха вообще здѣсь имѣла не слишкомъ большое значеніе, а внутреннее самосовершенствованіе — ровно никакого. Къ освобожденію отъ «рабства прачешной и цырюльника », къ фруктовой діетѣ Ганди, къ его безпрестаннымъ постамъ, къ его отношеніямъ съ женой буры были, навѣрное, вполнѣ равнодушны. Оскорбительный декретъ былъ отмѣненъ по самымъ разнымъ причинамъ: потому, что за двадцать лѣтъ естественный политическій прогрессъ могъ сказаться и безъ Сатіаграхи ; потому, что вѣчныя манифестаціи индусовъ, далеко не всегда безкровныя вопреки волѣ Ганди, безпокоили бурское правительство; потому, что въ самой Индіи, из-за африканскихъ событій, начались волненія, непріятныя англичанамъ; потому, что генералъ Сметсъ былъ недурной и не злой человѣкъ; потому, наконецъ, что европейская печать, хоть и безъ особой горячности (дѣло далекое), обратила вниманіе на невыносимое положеніе индусовъ въ Южной Африкѣ: въ частности, и англійскія газеты, и англійское правительство весьма рады были при случаѣ — въ самой ласковой формѣ — пройтись по адресу буровъ, пламенное свободолюбіе которыхъ достаточно дорого обошлось Великобританіи.

Добавлю, что «побѣда» была, повидимому, далеко не полной. Не берусь сказать, какова теперь жизнь Натальскихъ индусовъ. Послѣ побѣды, Ганди вернулся въ Индію; съ тѣхъ поръ прошло много лѣтъ. Однако, въ своей послѣдней книгѣ махатма вскользь, очень кратко, замѣчаетъ, что положеніе индусовъ въ Африкѣ въ послѣдніе годы опять стало хуже. Ганди довольно глухо объясняетъ это ухудшеніе тѣмъ, что среди самихъ африканскихъ индусовъ очень ослабѣла Сатіаграха. Не знаю, что именно это значитъ. Но, повидимому, по ученію махатмы, для сохраненія элементарныхъ человѣческихъ правъ, въ Африкѣ нужна весьма большая и постоянная доля общенародной святости. Какъ хорошо, что въ Европѣ требованія не такъ высоки!

IV.

Тѣмъ временемъ создавалась легенда. Въ Индію давно проникъ слухъ о томъ, что появился человѣкъ (человѣкъ ли?), ведущій святую жизнь и защищающій отъ угнетателей бѣдный индусскій народъ. Легенда крѣпла съ каждымъ днемъ. Ростъ ея мнѣ непонятенъ, и я, конечно, не берусь сдѣлать его понятнымъ читателямъ. Дѣло происходитъ въ таинственной странѣ, въ странѣ чудесъ. Скажу только, что чудеса начинаютъ приписывать и самому Ганди: онъ исцѣляетъ больныхъ и воскрешаетъ мертвыхъ. По религіозному ученію индусовъ, Вишну, высшее божество Вселенной наряду съ Брамой и Сивой, нѣсколько разъ воплощался на землѣ, — въ видѣ рыбы, черепахи, кабана, льва, карлика, героя, Будды, бога Кришну. Вѣрующіе индусы ждутъ новаго земного воплощенія Вишну.

Гдѣ появились впервые картины, изображающія Ганди въ видѣ бога? Я этого не знаю. Забѣгая нѣсколько впередъ, скажу, что лѣтъ десять тому назадъ культъ Ганди въ странѣ съ шестой частью населенія всего міра достигъ высшаго предѣла. Въ ту пору жизнь индусовъ была особенно тяжела, и сотнями милліоновъ людей точно овладѣло изступленіе. «Въ декабрѣ 1921 года» — говоритъ біографъ, — «Національный Конгрессъ всей Индіи далъ Ганди полную власть, передалъ ему свои права съ правомъ назначить себѣ и преемника. Ганди становится безспорнымъ властелиномъ индусскаго народа. Онъ можетъ вызвать политическую революцію. Онъ можетъ, если захочетъ, осуществить религіозную реформу».

Индусская интеллигенція не считала Ганди богомъ; но и она отдавала должное его святой жизни, его беззавѣтной энергіи и исключительнымъ качествамъ, которыя, конечно, и споровъ вызывать не могутъ. Въ 1922 году на свиданіе съ Ганди въ Ашрамъ прибылъ самъ Рабиндранатъ Тагоръ. Онъ не раздѣлялъ взглядовъ новаго пророка, однако, относился къ нему съ чрезвычайнымъ почтеніемъ.

Въ древней книгѣ Упанишадъ есть стихъ о высшемъ свѣтломъ существѣ, разумъ и сердце котораго — драгоцѣнный даръ людямъ. Имя этому существу Махатма (Великая Душа). Въ Индіи повидимому, любятъ прозвища, — Рабиндранатъ Тагоръ, напримѣръ, носитъ имя Гурудева («почтенный учитель»). Увидѣвъ Ганди, знаменитый поэтъ восторженно произнесъ упомянутый выше стихъ изъ Упанишадъ. Слово мгновенно распространилось по Индіи, оттуда, позднѣе, по всему міру.

Мистера Ганди больше не было.

Былъ Махатма.

V.

Дѣятельность Ганди въ Индіи свелась, главнымъ образомъ, къ борьбѣ съ англійскимъ правительствомъ за «Swaraj» (самоуправленіе). Необыкновенно популярная историческая формула «Свараджа» гораздо короче, чѣмъ, напримѣръ, «Учредительное Собраніе на основѣ всеобщаго, равнаго, прямого и тайнаго избирательнаго права»; зато она и значительно менѣе опредѣленна. Одни понимали подъ Свараджемъ широкую автономію Индіи, другіе — права доминіона, третьи — полное отдѣленіе отъ британской имперіи (англичане же находятъ, что Индія, собственно, уже имѣетъ свараджъ). Можетъ быть, именно вслѣдствіе своей неопредѣленности слово и сдѣлало блестящую карьеру. На немъ сходились всѣ индусскія партіи. Споръ между ними шелъ преимущественно о способахъ борьбы за освобожденіе.

И споръ, и борьба начались довольно давно. Міровая война чрезвычайно все осложнила. Среди индусской интеллигенціи мнѣнія раздѣлились, но отнюдь не по циммервальдской линіи. На томъ, что воевать Индіи надо, сходились люди разнаго образа мыслей. Вопросъ былъ: съ кѣмъ воевать? (такъ, приблизительно, вопросъ ставился еще въ Польшѣ и въ Ирландіи). Въ Индіи часть интеллигенціи разрѣшила вопросъ немедленно и традиціонно: разумѣется, воевать надо съ Англіей, — болѣе благопріятнаго времени для этого быть не можетъ. И въ самомъ дѣлѣ императоръ Вильгельмъ сталъ въ 1914 году ярымъ свараджистомъ; германскій генеральный штабъ предлагалъ всяческую помощь индусскимъ революціонерамъ.

Однако, громадное большинство индусовъ признало, что воевать нужно съ нѣмцами. Послѣ сокрушенія германскаго милитаризма начнется новая эра свободы для всѣхъ народовъ міра. Поэтому надо забыть счеты съ британскимъ правительствомъ. Свараджъ будетъ добытъ вмѣстѣ съ общимъ благоденствіемъ человѣчества въ Берлинѣ (по болѣе кровожадной формулѣ: «на развалинахъ Берлина»). Хитрые индусскіе политики, однако, требовали гарантій: «нужно, чтобъ британское правительство обѣщало», и т. д.

Британское правительство обѣщало. Оно вообще не скупилось на обѣщанія во время міровой войны (какъ, впрочемъ, и другія правительства). Оно обѣщало Россіи Константинополь, мусульманамъ — полную неприкосновенность халифата, сіонистамъ — еврейскій національный домъ въ Палестинѣ, и многимъ другимъ многое другое. Въ Индіи, наряду съ физически слабыми, почти небоеспособными народами, есть племена, представляющія собой превосходный боевой матеріалъ: сикхи, напримѣръ, по общему отзыву спеціалистовъ, принадлежатъ къ лучшимъ солдатамъ міра (ихъ на западномъ фронтѣ посылали туда, гдѣ появлялась прусская гвардія).

Въ мартѣ 1918 года Людендорфъ прорвалъ англійскій фронтъ у Арраса. 2-го апрѣля Ллойдъ- Джорджъ опубликовалъ «Воззваніе къ индусскому народу». Воззваніе было столь же неопредѣленное, сколь горячее; индусская конференція въ Дели истолковала его такъ: «дайте солдатъ и получите независимость».

Правда, «дайте солдатъ» - это было настоящее время, а «получите независимость» — будущее. Но Индія съ энтузіазмомъ отвѣтила на воззваніе новымъ массовымъ наборомъ добровольцевъ. Въ общей сложности, она послала на западный фронтъ восемьсотъ тысячъ солдатъ{9} (не считая четырехсотъ тысячъ военныхъ рабочихъ), и это обошлось ей въ сто пятьдесятъ милліоновъ фунтовъ стерлинговъ.

Душою этого дѣла былъ Ганди. Война вспыхнула какъ разъ тогда, когда онъ прибылъ въ Англію послѣ своей побѣды въ Южной Африкѣ. Онъ убѣдилъ жившихъ въ Лондонѣ индусовъ въ томъ, что долгъ предписываетъ имъ принять участіе въ войнѣ на сторонѣ англичанъ, и самъ сталъ во главѣ вспомогательнаго санитарнаго отряда, — впрочемъ, тяжелая болѣзнь заставила его вернуться въ Индію уже въ декабрѣ 1914 года. Нѣсколько позднѣе у него возникли политическія сомнѣнія: газеты сообщили, что между Англіей и Италіей заключенъ тайный договоръ. Это очень огорчило Ганди: если договоръ тайный, то, можетъ быть, въ немъ есть что-либо дурное или своекорыстное? Онъ подѣлился своими мнѣніями съ вице-королемъ Индіи. Вице-король совершенно его успокоилъ.

Можно, конечно, и по сей день спорить, какая тактика въ ту пору войны наиболѣе соотвѣтствовала интересамъ индусскаго народа. Съ общей, европейской и міровой точки зрѣнія правильной была союзная оріентація. Пожалуй, она была правильной и съ частной индусской точки зрѣнія, — хотя бы ужъ потому, что ея противники, какъ Пилсудскій, «поставили на проигравшую лошадь». Но во всякомъ случаѣ съ точки зрѣнія самого Ганди и его религіозно-философскаго ученія, все, что онъ дѣлалъ въ пору міровой войны, было чистѣйшей безсмыслицей или даже нѣкоторымъ подобіемъ интеллектуальнаго самоубійства. Непротивленіе злу насиліемъ не слишкомъ примѣнялось въ Европѣ въ 1914 — 18 гг. Вообще Сатіаграха тутъ была совершенно ни при чемъ.

Впослѣдствіи Ганди объяснялъ свои дѣйствія тѣмъ, что онъ въ ту пору себя чувствовалъ гражданиномъ Великобританіи. Позднѣе, по его словамъ, онъ увидѣлъ, что ошибся: индусы не граждане, а паріи Британской Имперіи. «Мои глаза открылись», — писалъ Ганди черезъ три года послѣ окончанія войны и послѣ того, какъ англійское правительство разъяснило, что Индія, собственно, уже имѣетъ Свараджъ, и что, къ сожалѣнію, по разнымъ обстоятельствамъ, ничего больше сдѣлать въ настоящее время нельзя{10}.

Теперь это у Ганди больное мѣсто, въ которое неизмѣнно тычутъ его враги. Они находятъ, что глаза махатмы открылись нѣсколько позднѣе, чѣмъ можно было бы желать. — «Зачѣмъ мы вообще сунулись въ міровую войну? — спрашиваютъ враги Ганди. — Намъ ее истолковала по своему нація, не пользующаяся репутаціей большой прямоты и искренности, и мы сдуру приняли англійскую версію войны. Мы пошли воевать съ нѣмцами, которые намъ никакого зла не сдѣлали, — пошли выручать англичанъ, отъ которыхъ никогда не видѣли ничего, кромѣ зла».

[8] Напомню сатирическія изображенія индусовъ въ блестящихъ романахъ Гексли.

[9] Sir Thoms W. Holderness. India’s arduos Journey, p. 315 – По индусскимъ источникамъ, число солдатъ, отправляемыхъ Индіей въ Европу, было еще больше: 985 тысячъ.

[10] Черчилль еще недавно сказалъ, что Англія обѣщала Индіи не права доминіона, а только одинаковый съ доминіонами почетъ.