Земли, люди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ллойдъ-Джорджъ, со свойственной ему чуткостью, понялъ, что пора перетасовать политическую колоду. Вдобавокъ, у него всегда была слабость къ сенсаціямъ. На этотъ разъ сенсація оказалась чрезвычайной. 24-го іюня 1921 года первый министръ Великобританіи обратился по телеграфу къ мятежнику изъ мятежниковъ де Валерѣ (тѣмъ самымъ признавая его президентомъ), съ просьбой пріѣхать въ Лондонъ для переговоровъ о мирномъ разрѣшеніи ирландскаго вопроса! Это было почти то же самое, какъ если бы у насъ, въ 1905 году, графъ Витте вызвалъ въ Петербургъ Пилсудскаго для сходныхъ переговоровъ о Польшѣ.

Де Валера принялъ приглашеніе и выѣхалъ въ Лондонъ, во главѣ революціонной делегаціи. Исторію мирныхъ переговоровъ 1921 года изложить въ краткомъ очеркѣ невозможно. Ллойдъ-Джорджъ съ первыхъ словъ предложилъ Ирландіи тѣ же права доминіона, которыми пользуется Канада. Собственно, это можно было сдѣлать и раньше, — нельзя понять, для чего велась кровавая гражданская война! Англія — страна политической мудрости; но въ этомъ ирландскомъ дѣлѣ она была не на должной высотѣ.

Разумѣется, Ллойдъ-Джорджъ велъ переговоры очень искусно, — переговоры его стихія. Когда надо было прельщать ирландцевъ выгодами соглашенія, выступалъ онъ самъ. Когда надо было грозить новой ожесточенной войной въ случаѣ разрыва переговоровъ, онъ выпускалъ Черчилля и Беркенхеда. Ему было отлично извѣстно, что у вождей ирландской революціи началось разногласіе: Гриффитъ и Коллинсъ готовы были принять англійское предложеніе. Де Валера, впрочемъ не безъ колебаній, отстаивалъ свое: не соглашаться ни на что, кромѣ полной независимости Ирландіи.

Остальное достаточно извѣстно. Разногласіе, искусно использованное Ллойдъ-Джорджемъ, превратилось въ расколъ. Гриффитъ и Коллинсъ, вопреки волѣ де Валеры, подписали договоръ съ Англіей. «Дауль Эрханъ», послѣ бурныхъ и ожесточенныхъ преній, утвердилъ этотъ договоръ большинствомъ 64 голосовъ противъ 57. Де Валера подалъ въ отставку. Его замѣнилъ, на посту президента, Гриффитъ. Англичане ушли изъ Ирландіи. Образовалось свободное ирландское государство.

Казалось бы, на этой страницѣ ирландской исторіи бомбы и револьверы должны были бы изъ нея исчезнуть. Демократическія убѣжденія де Валеры требовали подчиненія волѣ ирландскаго парламента. Но, кромѣ демократическихъ убѣжденій, у него были бурный темпераментъ, необузданное честолюбіе, неограниченная вѣра въ свой геній. Де Валера поднялъ вооруженное возстаніе противъ правительства Гриффита и Коллинса, съ которыми его тѣсно связывали «святыя воспоминанія долгихъ лѣтъ освободительной войны».

Здѣсь исчезаютъ послѣдніе слѣды разума во всей этой ирраціональной исторіи. Демократическія убѣжденія и святыя воспоминанія были мгновенно забыты. Война между де Валерой и правительствомъ Гриффита-Коллинса велась совершенно такъ же, какъ ихъ прежняя общая война съ англичанами. Бомбы, револьверы, ограбленія, казни въ качествѣ методовъ борьбы, полная деморализація страны въ ея результатѣ. «Девъ совершенно сошелъ съ ума», — говорилъ Гриффитъ о своемъ бывшемъ другѣ. Де Валера проповѣдовалъ «организованный хаосъ», предписывалъ систематически взрывать мосты, поѣзда, вокзалы, разстрѣливать членовъ правительства и ихъ сторонниковъ. Его приказы исполнялись, десятки и сотни видныхъ людей убивались безпощадно. Одной изъ первыхъ жертвъ новой гражданской войны палъ національный герой Коллинсъ. Этотъ ближайшій другъ де Валеры, устроившій когда-то его побѣгъ изъ тюрьмы, попалъ въ засаду и былъ убитъ «валеристами». Правительство отвѣчало массовыми разстрѣлами своихъ недавнихъ друзей. Гриффитъ умеръ отъ разрыва сердца какъ разъ тогда, когда въ Ирландіи возродились времена Black and Tans. Но обвинять больше иностраннаго завоевателя не приходилось. Англичане могли только издали наблюдать за событіями, вспоминая ироническія слова Гладстона о «двойной дозѣ первороднаго грѣха», выпавшей на долю ирландцевъ.

Войска преемниковъ Гриффита одержали верхъ. Де Валера сложилъ оружіе. Правительство не рѣшилось казнить бывшаго президента; онъ отдѣлался годомъ тюрьмы. Затѣмъ раскололись и собственные его сторонники; онъ основалъ новую партію и отъ большевистской практики перешелъ къ демократической теоріи, дожидаясь законной побѣды на выборахъ. Дѣло хорошее, но опять таки это рѣшеніе можно было бы принять нѣсколько раньше: вторая гражданская война была неизмѣримо безсмысленнѣе первой.

Теперь ирландскій народъ далъ на выборахъ большинство валеристамъ. Путь къ программѣ де Валеры, очевидно, шелъ черезъ программу Гриффита, — въ теоріи оба были правы. Не такъ ужъ достовѣрно, что отъ сторонниковъ федераціи можно откупиться автономіей, а отъ сторонниковъ независимости федераціей, — жизнь пересмотрѣла и этотъ распространенный взглядъ. Что будетъ дальше, мы не знаемъ. Разумъ всегда побѣждаетъ, — «la raison finit par avoir raison», — говорятъ французы. Бѣда въ томъ, что разуму не къ спѣху.

АЛЬФОНСЪ XIII

I.

Полное имя испанскаго короля: Альфонсъ — Леонъ — Фернандъ — Марія — Исидоръ — Паскуаль — Маркіанъ — Антоній; полный его титулъ занялъ бы нѣсколько страницъ. Достаточно сказать, что этотъ титулъ включаетъ въ себя двадцать шесть однихъ только королевскихъ коронъ, — кромѣ герцогскихъ, княжескихъ и разныхъ другихъ. Какъ всѣ историческіе титулы, онъ, въ значительной своей части, сталъ чистой фикціей. Попытка испанскихъ королей осуществить, на самомъ дѣлѣ, права, которыя имъ даетъ титулъ, привела бы, вѣроятно, Испанію къ войнѣ съ Франціей, Австріей, Англіей, Бельгіей, Италіей и Соединенными Штатами: Альфонсъ XIII былъ королемъ Бургундіи, Фландріи, Тироля, Іерусалима, Наварры, обѣихъ Сицилій, обѣихъ Индій и т. д.

По отцу Альфонсъ XIII — Бурбонъ, по матери —

Габсбургъ. Онъ, такимъ образомъ, можетъ считаться самымъ родовитымъ человѣкомъ на землѣ: въ немъ объединились двѣ древнѣйшія династіи Европы и въ родословномъ его древѣ числятся едва ли не всѣ вообще знаменитые монархи западной Европы за тысячу лѣтъ.

Попытки подвести основаніе подъ «бѣлую кость» и «синюю кровь» не выдерживаютъ ни исторической, ни біологической критики, — это достаточно извѣстно. Но еще всего лѣтъ сто тому назадъ понятіе «бѣлой кости» было одной изъ важнѣйшихъ соціально-политическихъ силъ въ мірѣ. «Порода — вотъ тяжелая промышленность семнадцатаго вѣка», — справедливо сказалъ тонкій французскій писатель. Съ той поры значеніе этой силы упало чрезвычайно. Однако, трудно было бы утверждать, что она совершенно перестала быть силой. Я за всю жизнь видѣлъ только двухъ людей, которые, имѣя безспорныя права на «породу», были къ этому не на словахъ только, а по настоящему вполнѣ равнодушны. Можно было бы показать (я, впрочемъ, этого обобщать не буду), что хорошо помнили о своемъ происхожденіи и знатные революціонеры, — и тѣ, которые «отказались отъ титула», какъ Рошфоръ (прежній), и тѣ, которые, напротивъ, лучше умерли бы, чѣмъ произнесли или подписали бы свое имя безъ дворянской частицы (какъ одинъ весьма извѣстный нѣмецкій соціалъ-демократъ). Интересный психологическій матеріалъ по этому вопросу могла бы дать и исторія русскихъ князей-демократовъ, отъ Одоевскаго до Кропоткина.

Анатоль Франсъ говорилъ: «On est toujours le bolchevique de quelqu’un». Съ большимъ правомъ можно было бы сказать: «On est toujours l’aristocrate de quelqu’un». Въ страшныхъ романахъ Марселя Пруста показывается условность аристократизма на всѣхъ его ступеняхъ. Членъ древней герцогской семьи Германтовъ не хочетъ имѣть дѣла съ Наполеоновской знатью. И точно такія же границы устанавливаютъ въ своей средѣ горничныя и кухарки Пруста. Нѣкоторое значеніе еще могли бы имѣть только самыя высшія — и, слѣдовательно, безотносительныя—ступени въ генеалогической классификаціи человѣчества. Я потому и касаюсь этой темы: то обстоятельство, что Альфонсъ XIII — самый родовитый человѣкъ на землѣ, конечно, имѣло большое значеніе въ его психологіи.

Затѣмъ другое. Онъ родился королемъ: какъ извѣстно, его отецъ умеръ до его рожденія. Если не ошибаюсь, это въ исторіи второй случаи: королемъ съ минуты рожденія былъ еще Іоаннъ I, сынъ Людовика X, — онъ, впрочемъ, оставался королемъ пять дней. На первый взглядъ, казалось бы, не все ли равно: родиться ли монархомъ или наслѣдникомъ престола? Повидимому, это далеко не все равно. По крайней мѣрѣ, человѣкъ, очень хорошо знающій Альфонса XIII, говорилъ мнѣ, что характеръ короля былъ этимъ обстоятельствомъ предрѣшенъ.

II.

Очень многое въ маѣ 1886 года зависѣло для Испаніи отъ того, родится ли сынъ или дочь у вдовствующей королевы Маріи-Христины. При жизни короля Альфонса XII, у королевы родились три дѣвочки. Если-бъ дѣвочкой оказался и тотъ ребенокъ, котораго она ждала послѣ смерти короля, то это означало бы въ будущемъ прекращеніе въ прямой линіи династіи Бурбоновъ и царствованіе старшей дочери королевы. За послѣднее столѣтіе до того въ Испаніи было три правленія женщинъ, и они оставили по себѣ не слишкомъ добрую память.

Въ этотъ день, 17 мая 1886 года, еще съ утра, до рожденія короля, особыми герольдами были вызваны во дворецъ члены правительства, дипломатическій корпусъ, высшіе чины двора, гранды Испаніи. Огромная толпа собралась на площади передъ королевскимъ дворцомъ. Газеты сообщили, что если родится принцесса, сигнальная пушка произведетъ пятнадцать выстрѣловъ, а если родится король, то двадцать одинъ выстрѣлъ. По словамъ очевидца-француза, волненіе во дворцѣ и на площади было необычайное. «У всѣхъ было сознаніе того, что участь Испаніи связана съ ожидавшимся событіемъ. Это волненіе дошло до крайняго предѣла, когда въ первомъ часу начала стрѣлять пушка. Послѣ шестнадцатаго выстрѣла толпа разразилась бѣшеными рукоплесканіями».

Съ этой же минуты вступилъ въ силу пышный старинный испанскій церемоніалъ, подобнаго которому не знаетъ, кажется, ни одна страна. Старшая фрейлина королевы, герцогиня Медина де ла Toppe, положила младенца на бархатную подушку, накрыла кисеей и на золотомъ блюдѣ, спеціально для этого предназначенномъ съ незапамятныхъ временъ, вынесла Альфонса XIII въ тронный залъ, гдѣ собрались приглашенныя герольдами лица. По церемоніалу, министръ-президентъ Сагаста приблизился къ фрейлинѣ, поднялъ кисею и сказалъ: «Да здравствуетъ король!» Вслѣдъ за нимъ къ блюду подошелъ глава оппозиціи Кановасъ дель Кастилло. Онъ тоже долженъ былъ что-то произнести. Но при видѣ главы оппозиціи новорожденный вдругъ заплакалъ. Люди, мистически настроенные, могутъ усмотрѣть въ этомъ предзнаменованіе.

Имя было дано новому королю послѣ очень долгихъ споровъ и колебаній. И Габсбурги, и Бурбоны не хотѣли имени Альфонса, такъ какъ съ нимъ неизбѣжно было бы связано зловѣщее число тринадцать. Предлагали назвать новорожденнаго Фердинандомъ. Но королева считала своимъ долгомъ передъ памятью мужа дать сыну его имя. Желаніе королевы восторжествовало. Второе имя королю было дано въ честь папы Льва XIII. Очень тщательно были обдуманы и всѣ другія его имена.

Такъ появился на свѣтъ король Альфонсъ XIII.

III.

Объ его воспитаніи существуетъ цѣлая литература. У короля было три воспитателя, епископъ Кардона, генералы Санчесъ и Агуирре де Техада. Общее руководство его образованіемъ взялъ на себя извѣстный ученый, профессоръ Сантамаріа де Паредесъ, бывшій министръ народнаго просвѣщенія.

Волей судьбы, скрещеніе двухъ родовъ, которые могли считаться утомленными своей тысячелѣтней исторіей, дало очень одареннаго ребенка. На этомъ сходятся почти всѣ, писавшіе о королѣ Альфонсѣ XIII. Не буду повторять многочисленныхъ анекдотовъ объ его дѣтствѣ, вродѣ того, что онъ, четырехъ лѣтъ отроду, въ отвѣтъ на замѣчанія воспитателей, гордо ихъ спрашивалъ: «Кто король? Вы или я?», а нѣсколько постарше, протестуя противъ воспитательныхъ мѣръ матери, кричалъ: «Да здравствуетъ республика!» Воспитывался Альфонсъ XIII въ своеобразныхъ условіяхъ. Достаточно сказать, что ему шелъ второй годъ, когда онъ въ первый разъ, съ трибуны парламента, — правда тоже на бархатной подушкѣ и на золотомъ блюдѣ, — «открылъ сессію Кортесовъ».

Учился король прилежно. Онъ прошелъ дома общій курсъ лицея, военной Академіи, юридическаго факультета, прекрасно владѣетъ иностранными языками, перевелъ на испанскій языкъ оды Горація. Проф. Сантамаріа де Паредесъ разсказываетъ, что, желая сдѣлать ему пріятный сюрпризъ, Альфонсъ XIII пятнадцати лѣтъ выучилъ наизусть испанскую конституцію. Текстъ конституціи 1876 года составляетъ около тридцати печатныхъ страницъ и, по словамъ профессора, король — единственный человѣкъ въ мірѣ, знающій его наизусть. Впослѣдствіи, въ парламентскій періодъ царствованія Альфонса XIII, его любимое удовольствіе заключалось въ томъ, чтобы на засѣданіяхъ правительства, происходившихъ подъ его предсѣдательствомъ, ловить министровъ на недостаточномъ знакомствѣ съ конституціей.

Въ 1902 году шестнадцатилѣтній Альфонсъ XIII былъ признанъ совершеннолѣтнимъ. Связанныя съ этимъ торжества тоже происходили по древнему церемоніалу временъ Карла V. Въ выпущенной о нихъ книгѣ любители старины найдутъ интереснѣйшія страницы. Корона, скипетръ, мантія, драгоцѣнности, кареты, ковры, — все это какимъ-то чудомъ сохранилось въ Мадридѣ, послѣ разныхъ государственныхъ переворотовъ, которыми такъ богата исторія Испаніи.

Одинъ изъ испанскихъ историковъ лѣтъ десять тому назадъ съ преждевременнымъ удовлетвореніемъ писалъ, что царствованіе Альфонса XIII — первое въ новѣйшей испанской исторіи, не знавшее никакихъ революцій. Въ самомъ дѣлѣ, въ Испаніи за послѣднее столѣтіе нѣсколько разъ перемѣнилась династія. На смѣну Бурбонамъ пришелъ король изъ семьи Бонапартовъ, затѣмъ снова воцарились Бурбоны. Потомъ неожиданно появился на престолѣ итальянскій принцъ Савойскаго дома. Была нѣкоторое время въ Испаніи и республика, наконецъ, вернулись опять Бурбоны. При такихъ условіяхъ того благоговѣнія передъ царствующимъ домомъ, какое есть въ Англіи, какое было въ Россіи, въ Испаніи ждать было бы трудно. Поэтому огромная популярность, окружавшая юнаго Альфонса XIII, въ значительной мѣрѣ должна быть признана его собственной заслугой. Французскій писатель написалъ о немъ въ свое время книгу «Un roi bien-aimé». Содержаніе этой книги, видное изъ ея заглавія, не было пустой оффиціальной словесностью.

Король — умный и даровитый человѣкъ, но онъ, прежде всего, — charmeur. Это говорили мнѣ люди, отнюдь къ нему не расположенные. О личномъ обаяніи Альфонса XIII писали и его враги, — правда, не всѣ; Бласко-Ибаньесъ, напримѣръ, другого мнѣнія, но онъ, по собственнымъ его словамъ, никогда съ королемъ не встрѣчался. Я просилъ своихъ собесѣдниковъ болѣе точно опредѣлить характеръ обаянія Альфонса XIII и получалъ указанія на его умъ, любезность и простоту обращенія: «онъ испанецъ до мозга костей и въ совершенствѣ владѣетъ жаргономъ севильскихъ тореадоровъ ». Отвѣты были различные и по характеру, и по цѣнности. Но въ одномъ сходились почти всѣ: «c’est un charmeur».

Король зналъ наизусть конституцію; онъ, кромѣ того, и строго ее соблюдалъ, — что значительно важнѣе. Правда, въ недавно появившихся воспоминаніяхъ одного изъ испанскихъ министровъ сообщается о нѣкоторыхъ выходкахъ въ духѣ Людовика XIV, которыя изрѣдка себѣ позволялъ король Альфонсъ чуть ли не шестнадцати лѣтъ отроду. Это возможно и правдоподобно. Однако, за горделивыми фразами юноши, не получившими тогда и огласки, оставался безспорный фактъ: правила парламентской игры соблюдались въ Испаніи до 1923 года такъ же строго, какъ, напримѣръ, въ Англіи (хотя, конечно, игра шла хуже и давала менѣе блестящіе результаты). Либералы свергали консерваторовъ, консерваторы свергали либераловъ, въ обоихъ случаяхъ король вызывалъ во дворецъ разныхъ парламентскихъ дѣятелей, совѣтовался съ ними, и, посовѣтовавшись, поручалъ одному изъ нихъ составленіе кабинета, — впредь до другого сходнаго эпизода. Въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ король Альфонсъ былъ даже новаторамъ.