– Что значит моя? – у неё сужаются глаза, а я отвожу взгляд в окно.
Унылый пейзаж отражает моё душевное состояние.
– Значит, только твоя. Я не появлюсь там без твоего приглашения, – говорю я.
– Не понимаю, – нетерпеливо говорит она. – Ты знаешь, что должен быть со мной прямолинейным. Так мне нравится. Ты...
Она прерывается из-за волнения в дверях. Игорёк и ещё двое мужчин приводят старейшин. Что бы она ни хотела сказать, ей придётся подождать, ведь собрание начинается.
– Что происходит? – раздражённо спрашивает Георгий.
Томас, самый спокойный и серьёзный из старших, кивает головой.
– Ты принёс нам Караваджио?
– Пожалуйста, присаживайтесь, – я машу руками в сторону стола. – Как видите, у каждого есть датчик. Если хотите говорить, приложите к нему палец. А этот диод на шею.
Сажусь во главе стола рядом с проводами Наоми. Некоторые из лидеров делают, как я попросил. Другие нет. Хватаю за руку, сидящего рядом Георгия.
– Ты не хочешь участвовать, Георгий?
Он усмехается.
– Я не твой лакей.
С небольшим сожалением я стреляю ему в плечо. За столом воцаряется шокированное молчание. Я повторяю свою просьбу.
– Пожалуйста, убедитесь, что все датчики замеряют ваш пульс. Или мы будем стрелять в вас до тех пор, пока пульс не исчезнет совсем.
Томас снова говорит.
– Где Караваджио? Мы сказали, что проголосуем за тебя, как за босса, если ты принесёшь картину, знаменующую возвращение славы «Петровичей».
– Караваджио превратился в пыль, и Елена мертва.
Пульс некоторых подпрыгивает, я вижу всплеск в линиях сердечного ритма на экране в программе Наоми.
– Тогда ты покончил с Братвой, – вздыхает Георгий.
У него бледнеет лицо от боли и огнестрельного ранения.
Игнорируя Георгия, я обращаюсь к остальным.
– У вас, старейшины, есть выбор. Вы можете последовать за мной, как за главой Братвы «Петровичей», или я и все боевики уйдут, и мы сформируем наше собственное братство. И в борьбе за власть и территорию, Петровичи станут нашей первой целью.
Я сжимаю руки в кулаки, откидываясь назад.
– Итак, выбирать вам. Уйти или стать единым фронтом с нами. Что вы будете делать?
Георгий, бледный, как снег, наклоняется вперёд и говорит.
– Ты думаешь, что сын шлюхи сможет вести нас за собой? Никогда.
– Один голос против. Кто ещё?
В конце стола откашливается Пётр.
– Я пойду за тобой, Вася. Ты всегда нравился мне.