– Прости. Мне нужно было солгать?
– Своему брату? Да. Когда говоришь о сексе? Всегда.
Он смотрит на Василия.
– Не собираешься попросить у меня прощения?
– Не сегодня утром, – говорит Василий бесцветным голосом.
– Позор. Мне хочется выпороть тебя, раз ты посмел коснуться моей сестры.
– Не стоит, – останавливаю я Дениэла. – Его это возбуждает. Если ему понадобится порка, это сделаю я.
– Слишком открыто. Господи Иисусе. Мне нужен отбеливатель для мозгов, – Дениэл сжимает руками своё лицо. – Даже не хочу спрашивать о царапинах на его шее.
– О, это мои, – гордо говорю я Дениэлу. – Ты бы видел его пенис.
– А-а-а-а-ах! – мой брат машет руками в воздухе. – Можем ли мы, пожалуйста, не разговаривать? Сестрёнка, я рад видеть тебя целой и невредимой.
Он сжимает мне руку, хотя знает, мне это не нравится. Но я терплю, поскольку Дениэлу это нужно.
– Даже рад видеть мрачное лицо Василия, раз он сохранил тебя в безопасности.
– Сохранил, – говорю я ему. – Я даже не возражаю против его микробов и спермы.
Это своеобразное признание в любви от меня, и я смотрю на Василия, желая, чтобы он смог прочитать его на моём лице. Ему нравится слышать такое? Или наоборот, делает его печальным, раз скоро его ждёт казнь за дверью, которую караулил Дениэл. Тайная ужасная часть меня надеется, что он, услышав мои слова, передумает, схватит меня за руку, и мы убежим на дачу, о которой он говорил. Там я позволю ему наполнять меня спермой так часто, как ему нравится, и буду любить его каждую секунду.
До тех пор, пока он не умрёт.
– А теперь ты говоришь мне это дерьмо, чтобы прогнать меня, – говорит Дениэл. – Я заплачу тебе миллион долларов, если ты больше никогда не скажешь слова «Василий» и «сперма» своему дорогому брату.
– Я дала тебе этот миллион, – с лёгкостью отвечаю я Дениэлу, но моё беспокойство выдают пальцы.
Не могу перестать теребить козырёк своей кепки. В зале абсолютно тихо. Мне интересно, что происходит за дверью, которую охранял Дениэл.
– Ты можешь забрать его, – говорит Дениэл.
– Я не…
Василий обрывает мои протесты, взяв меня за подбородок.
– Прибереги деньги, Наоми. Они тебе могут понадобиться, если я исчезну.
Нет, нет, нет. Не хочу этого слышать. Поворачиваюсь к Василию и начинаю поправлять его галстук. Он искривляется совсем чуть-чуть, но мне нравится делать это. Я поправляю узел и провожу пальцами по тёмному шёлку.
– О чём он говорит? – спрашивает Дениэл.
Василий быстро пересказывает всё, что произошло. Сжигание картины. Смерть Елены.
– Тебе нужно узнать, что там внутри, – говорит Дениэл, понижая голос.
Очевидно, наш предыдущий разговор был для всех, кто мог услышать, но этот касается только нас.
– Всё плохо? – спрашивает Василий.
– Скорее... интересно, – отвечает Дениэл. – Честно говоря, не знаю, плохо это или хорошо.
Мне не кажется это интересным. Отчаянно разглаживаю пиджак Василия, дёргая рукава, чтобы они легли правильно. Пальцами проверяю пуговицы, чтобы не было заломов. У него немного подросли волосы, и начинает проглядывать светлый цвет рядом с тёмно-коричневым, что смотрится странно на его голове. Я убираю длинную прядь с его лба и заправляю её за ухо.