— Понимаю, все устали и хочется уже скинуть скафандры, но, пожалуйста! Одно последнее усилие!
— Пресс-конференция? — криво усмехается Джон.
— Увы. Но, обещаю, самых обезьян там не будет. Разве что Радио "Свобода". А сразу после, встреча с родителями. Но, увы, пока тоже через стекло.
Тут Джон оживляется:
— Кстати! Я вот не понимаю! Раньше, в первом СССР, "Свободу" запрещали, глушили радиоканал. А сейчас приглашаете, даже на такие пресс-конференции. А они ведь такие же, как тогда!
— Они такие же, — кивнул Ник Никыч, — а вот мы изменились. Мы многое поняли. Поняли, что критику, возражения, а порой и откровенную клевету, надо обсуждать, ложь — опровергать, но ни в коем случае не замалчивать. Только так можно утвердить правду.
Космодром Восточный, гостиница для вернувшихся экипажей, комната для встречи с гостями, сразу после пресс-конференции
Отшумела пресс-конференция, усталые юные космонавты наконец переоделись в земную одежду. Им бы конечно, сейчас отдыхать, но какой там отдых, когда совсем рядом дорогие люди, с которыми просто не терпится поделиться впечатлениями. И вот по одну сторону стекла, в половине для гостей, столпились родные экипажа (не более двух на каждого юнкосма, комната-то не резиновая!) А по другую стоят и сидят сами космонавты.
Александра Васильевна приманила Лену в самый дальний конец перегородки, там они и разместились напротив друг друга.
— Доченька!… — всхлипнула Шурочка. — Ну наконец-то! Я так изнервничалась, так изнервничалась! Нам ведь почти ничего не рассказывали… А оказывается вы там чуть не разбились! А с тобой там что-то страшное случилось!…
Лена поморщилась:
— Ну не разбились же! Джонни нас вытащил…
— Говорят, он миллиардер…
— Мама, оставь!
— Ой, ну ладно, сама думай. А с тобой-то там что случилось? Говорят, что-то там взорвалось?
— Ну я опять влипла, ну и что? — отмахнулась было Лена, но под молящим взглядом матери сдалась: — Ну взорвался сейсмозаряд и мне пробило стекло шлема… Ну я сама виновата, понимаю, надо…
— Ничего ты не понимаешь, девочка, — раздался хрипловатый голос. Та самая старая казашка незаметно подошла к беседующим матери и дочери. — Это твоя сила рвётся в дело, а ты не можешь ей управлять. Это называется шаманской болезнью.
— Какие шаманы, о чём вы… — начала было Александра Васильевна, но Лена её перебила, обращаясь к старушке:
— Вы бабушка Аскара? Он о вас рассказывал!
— Наплёл, небось, с три короба. Ты албасту свою покажи, а то так спряталась, даже я не вижу.
Лена погладила сидящую у неё на коленке Сапфиру и та протаяла в реальность. Александра Васильевна охнула, а вот Лена сообразила проявить вежливость:
— А вас как зовут?
— Айгюль меня зовут. Ты отдыхай, а когда пойдёшь в школу, я тебя найду и буду учить. Нельзя такой сильной шаманке оставаться неучёной. И себя сломаешь и других погубишь.
Сказав это она обернулась к лениной матери:
— А ты не сажай её на цепь. Все равно не удержишь, а вот больно сделаешь. И себе и дочери.
Сказав это, Айгюль так же бесшумно отошла, словно растворилась в толпе родителей.
Александра Васильевна какое-то время растерянно смотрела то на дочь, то в ту сторону, куда ушла старая шаманка. Наконец не выдержала:
— Леночка, а может всё-таки хватит уже? Ведь страшно же!
— Бывает страшно, — согласилась Лена. — Но ведь интересно же! Вот, например, этот селевой поток, который мы нашли! Там столько всего странного! А ещё, есть вещи, которые никто кроме меня не может сделать.
— Это что же?! — встрепенулась Александра Васильевна.