— Между прочим, тоже зачёт, — очень серьёзно говорит Джон. — Знаете, надо и правда составить заявку в Гиннеса. Может и пройдём! А там покопаться, глядишь ещё что нароем.
— Вот ты и займись! — хмыкает Влад.
— А что? Займусь! — решительно заявляет американец.
Какое-то время они летят молча, но в конце концов Аскар, внимательно наблюдающий, как ползут цифры скорости и высоты на табло, не выдерживает:
— Друг, дай порулить!
— Держи! — легко соглашается Влад.
Они что-то переключают на пульте и и через некоторое время слышен обмен репликами:
— Корабль взял! — Аскар.
— Корабль отдал! — Влад.
И снова все молчат. Вдруг Люся вспоминает один важный момент:
— Лен! А тебя как, домой отпускают или…
— Щаз! Отпустят они мою лапу! Остаюсь в Москве, на доп-обследования. Да и в Комиссию по лженауке приглашают, Сапфиру показать. Мама написала, что уже квартиру в Москве дали. Уже и на работу устроились, она и папа.
— Быстро у вас, — покачал головой Джон.
— У нас работы много, на всех хватит, — усмехнулся Влад и обратился к Лене: — А ты просись в девяносто первую школу.
— И правда, — подхватывает Люся, — так, глядишь, к нам в класс попадёшь! Вот будет прикольно!
И снова, время ползёт, ползёт, ползёт…
— Нагрузка на крыльях растёт! — Аскар словно выныривает из транса.
Пилоты оживляются, начинается следующий этап сложного манёвра по входу в атмосферу и снижению космического корабля…
Лётное поле космодрома Восточный, ближе к полудню по местному времени
Для такого эпохального события — возвращение Первой пионерской экспедиции — встречающих на удивление мало. Плотной группкой стоят счастливые, но напряжённые родители. Ну а с ними ещё и братья и сёстры членов экипажа. Чуть в сторонке гораздо более рассеянной толпой тусуются журналисты. Камеры на треногах и возвышенных мобильных платформах, микрофоны, кто-то что-то говорит, записывает. Все напряжены, все ждут.
— Ну где же они? — вопрошает визгливым голосом уже известная нам Александра Васильевна. Она всматривается в сторону взлётной полосы, крутит головой, вытягивает шею, едва не подпрыгивает.
— Да успокойтесь вы! — с улыбкой говорит ей невысокая, но широкая в кости женщина азиатской наружности. — В атмосферу вошли нормально, кокон[3] сбросили, значит сядут.
В этот момент со стороны полосы раздаётся слабый хлопок и почтенная публика видит раскрывшиеся тормозные парашюты.
— Ну вот, они уже на земле, — спокойно говорит собеседница Александры Васильевны, — а вы нервничали.
— Ох, как вы только выдерживаете! Уже третий раз своего отпускаете! Не страшно?
— Страшно! — признаётся казашка. — А что делать? Не будешь же держать его при себе. Так мужчина не вырастет.
— У вас парень, а моя-то куда лезет?!!!
Тут низенькая сморщенная старушенция, стоящая рядом с казашкой, вдруг обращается к Александре Васильевне:
— Это твоя, значит, однорукая?
Александра Васильевна резко напрягается и сухо отвечает: