Но и это не все… В самом центре чаши покоился дивной красоты цветок со странными остроконечными лепестками, сиреневыми у основания, розовыми у вершинки, от которого словно исходило нежное искристое сияние…
Подул теплый весенний ветер — и Рэлико, невольно склонившаяся над чашей, ощутила нежный, едва уловимый аромат.
— А это… — нерешительно начала она, подняв взгляд на бога.
— Знаешь сказочку про лесной цветочек? — усмехнулся Анихи.
— Который распускается только по весне, и если его сорвать, придет хозяин леса и потребует взамен отдать то, что тебе всего дороже?
Анихи удивленно посмотрел на нее.
— Ничего себе, как видоизменилась со временем… — пробормотал он. — Раньше ее по- другому рассказывали. Что, мол, если сорвать, явится его дух-покровитель и в обмен на возврат исполнит желание.
— А какая сказка правдивая? — заинтересовалась Рэлико.
— Ни одна, — еще шире усмехнулся весенний бог. — В мире этот цветок тоже встречается — его называют лотос. А этот — находится в самом центре сада и источает мою силу, поэтому и светится. Он поддерживает цветение сада, пока меня здесь нет. Его сорвать не получится, пока я не разрешу.
Руки зачесались попробовать!
— Красивый, — тихонько вздохнула Рэлико. Сияние словно усилилось, будто цветок понял ее слова.
Она не знала, что они просто польстили самолюбию весеннего бога.
Прогулка обещала быть долгой… но теперь он был не так уж и против. Безыскусное, неподдельное восхищение — одно из самых чистых и приятных чувств во Вселенной. Даже для бога.
Вернувшись в свои чертоги, Ланеж, к своему удивлению, обнаружил там лишь пустоту.
Куда-то подевались духи, которые должны были отправиться с ним на восток. Куда-то испарились тучи, мешки с разным снегом, запасные иглы стыни тоже исчезли — остались лишь те, что покоились на его мече…
И маленькая белоснежная лошадка из конюшни, которая, как правило, невозмутимо хрупала там сосульками, тоже исчезла.
Что за ерунда?
Встревожившись, снежный бог торопливо обошел жилые комнаты, вошел в малый зал — и замер, не веря своим глазам.
На полу его ждало послание, инеем написанное на ледяных плитах.
«Я разберусь с делами на востоке. Позаботься о своей наликаэ. Может, я стара, но далеко не немощна. Зима».
Теплая, жаркая благодарность вспыхнула в сердце.
Зима… единственная из всех, кто мог бы заменить его. Он никогда не приказывал и никогда не просил ее об этом, зная, что старейшая за свою долгую жизнь достаточно намахалась ледяным кинжалом, и не хотел омрачать ее покой. Но она оставалась сильнейшей из его духов. Обычно Зима предпочитала действовать издалека, не покидая чертогов — насмотрелась уже и на людей, и на других богов, и на мир…
Но сегодня решила ради него отступить от этого решения. И судя по всему, духи послушались — и были более чем согласны отправиться в путь под ее главенством.
Ее же не просто так называли старейшей.
— Спасибо, Зима, — выдохнул он.
В этом случае нужно сначала прилечь… слиться с Севером, вобрать в себя его суровую силу, изрядно растраченную в гонке со временем и пространством.
Потому что слова Радужки и их с Анихи рассуждения не шли у Ланежа из головы.
Этого не должно было случиться. Они оба обещали своим наликаэ счастливую жизнь. И оба едва не нарушили слово, удалось предотвратить это в последний момент. А значит, или у Сулу возникли серьезные проблемы, или кто-то из богов снова встал не на ту сторону.
Отправившись на восток вместо него, Зима дала снежному богу шанс разобраться в этой ситуации.
Ланеж вышел из чертогов и отправился на ледяную скалу — бегом, жадно глотая чистейший морозный воздух.