В груди бешено билось сердце, переполненное незнакомым до сих пор восторгом.
Да, ему же оставили подарок… Чуть не забыл!
Ланеж сосредоточился — и на раскрытой ладони материализовался простенький серебряный зажим. Он еще хранил тепло ее рук…
Снежный бог снова прикрыл глаза, чтобы ни Зима, ни здешние духи не увидели в них улыбку, и нацепил зажим на волосы поверх скрепляющей их ленты.
Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы губы не дрогнули в улыбке. Ее первая молитва ему… и такая теплая, безыскусная, искренняя… и подарок — от чистого сердца…
Храм — дом бога. Кто ходит в чужой дом с пустыми руками?
И вместе с тем…
Он вздохнул.
Она сегодня стояла на коленях у алтаря. Возможно, однажды она встанет рядом с ним и посмотрит на него не только с восторгом и благоговением, но и с теплом, с радостью?..
Ласкового огня ее чистой души хватит, чтобы согреть даже его.
Снежный бог не сдержался и улыбнулся, прикрыв губы строгим мужским веером.
Наконец Рэлико получила его благословение…
…Совсем скоро мы свидимся вновь. моя огненная девушка. Моя наликаэ.
Жрица вернулась в храм — и опешила, увидев, как в глазах ее бога медленно гаснет яркое голубое сияние, ощутив морозную свежесть внутри. Она сразу почувствовала то, чего не поняла в силу юности и неопытности юная прихожанка — в храме сильно, отчетливо ощущалось присутствие бога, сильнее, чем в темные зимние ночи, когда проводились обязательные ритуалы и молебны с приношениями Ланежу…
Тарелочка, на которую девушка на ее глазах опустила свой зажим, была пуста.
Женщина безвольно опустилась на колени, недоумевая и благоговея.
На глаза навернулись слезы, вызванные религиозным пылом.
Кто же эта провинциальная девушка, если Ланеж почтил ее своим присутствием и принял подношение?! Уж не посвященная ли ему? Или, и того хлеще, будущая жрица?
Гадать можно было бесконечно, и она лишь покачала головой и осенила себя знамением благословения.
Жрица не была одаренной, но искренне любила своего бога. Если бы она знала заранее, что он откликнется на молитву этой девочки, непременно показала бы ей зимние ритуалы, рассказала о молитвах…
А впрочем, зачем? Возможно, именно ее искренность и тронула снежного бога…
Она поднялась, стерла слезы со щек и улыбнулась.
Ей и самой повезло — она ведь стала свидетельницей божественного чуда!
В этом году весна не спешила приходить на крайний север, и это было странно. Анихи обычно торопился нагнать снежного бога, насколько это было ему доступно, и, явившись в суровые северные земли, задерживался до последнего, не уступая ни дня, ни часа. А теперь…
По-прежнему, насколько хватало взгляда (а Ланеж, как и любой бог, был способен при желании заглянуть за горизонт) простирались белые снега.
Анихи не было видно, и Ланеж понемногу начинал нервничать. Еще неделя — и мир забеспокоится… он уже ощущал странное напряжение в воздухе. Жизненные силы пробуждались — и тут же вновь и вновь впадали в вынужденную спячку, потому что бога весны не было, духи не просыпались, и некому было заставить снег таять.
Не выдержав, он вышел на балкон на самой высокой башне. Вдохнул, выдохнул — и простер руку к югу, пытаясь понять, что происходит.
Весенний воздух был уже рядом… но тепло застопорилось неподалеку — и не спешило продвигаться дальше. Контраст был слишком велик, вместо того, чтобы плавно переходить в весну, ледяная зима резко сменялся теплом, как если бы Анихи слишком долго пробыл в одном и том же месте вместо того, чтобы скакать ровным, пусть и медленным темпом.
Он медленно опустил руку.
Странно… очень странно…