Но страха в ее душе не было. Трепет и благоговение — вот все, что она испытывала.
Рэлико снова подняла восторженный взгляд к лицу бога.
Как он был красив…
В сердце ново, незнакомо кольнуло.
Она снова поклонилась богу, поднялась с колен, отошла на несколько шагов и, не выдержав, снова обернулась.
Сияние почти угасло, но глаза статуи по-прежнему светились ярким льдистым огнем.
Ланеж был пугающе прекрасен.
Отсюда не хотелось уходить, отчаянно не хотелось…
Но она слишком задержалась. Наверняка ее уже ищут… Опять ведь попадет.
Рэлико вздохнула, помедлив еще несколько мгновений, прекрасно зная, что вряд ли вернется сюда когда-либо… разве что папенька как-нибудь ее возьмет по делам в столицу.
— Если окажусь в городе еще — я непременно вернусь… непременно! — тихо пообещала она и поспешила к выходу.
Ланеж едва переступил порог своих чертогов, как вдруг замер, услышав голос, который, кроме него, не мог услышать никто. Среди привычного невнятного гомона молитв северян пробился чистый, звонкий, взволнованный голосок, который он узнал бы где угодно и когда угодно.
Снежный бог даже огляделся, не в силах поверить, что слышит его глубоко в душе. Ведь такую связь мог дать только храм, а в ее городе их не было…
С каждым словом его удивление нарастало. Потрясение и неверие медленно перетекали в восторг.
Ей понравился храм… она не умела молиться ему — и все же молилась, так просто, так безыскусно… как могла, наверное, только она одна.
Рэлико…
Прикрыл свои светлые, словно выцветшие на ярком зимнем солнце глаза, потянулся всем сердцем к ней…
Храм в столице ее империи. Небольшой, но он там был… Только вот что в нем делает его наликаэ?..
Но тревожиться, похоже, не следовало. Из ее молитвы явствовало, что она не сбежала из дома, что она не несчастна, она не просила защиты, не была печальна… и молилась всерьез, о сокровенном…
Что значат заученные молитвы северян и даже жриц по сравнению с этой искренностью? Лишь пустые звуки. А от ее слов сердце бога трепетало, наполняясь ярким, жарким теплом.
Слова о зимних чудесах, о том, что снег может быть холодным, но не злым, отозвались в самой глубине его души.
…Сняла зажим с волос, чтобы оставить приношение… Зачем? Это я должен приносить тебе дары, а не ты мне… Свой дар ты мне уже принесла, приняв мой знак…
А следом пришло понимание: лучшего момента не придумаешь.
Он прикрыл глаза, сливаясь с собственной статуей в храме.
Рэлико не испугается. Ни в коем случае не испугается, даже если почувствует его присутствие. Она же так любит его чудеса… которые он не творил ни для кого, кроме нее.
Следующие слова словно перетекли из ее души в его собственную.
… Твоя просьба была бы сложна даже для великого бога, но я постараюсь… я благословляю тебя сейчас и постараюсь исполнить ее… Я буду беречь тебя, буду хранить тебя… хочешь найти свою дорогу? мечту? Хочешь новых чудес? Если именно этого ты желаешь, они будут твоими. И родных твоих я тоже буду беречь. раз ты об этом просишь… Твоя молитва услышана, услышана…
Тяжелая ладонь уже привычно легла на склоненную рыжую головку.
И по храму расплескалось сияние, подтверждая: здесь незримо присутствует бог, и он благословляет ту, что стоит на коленях перед ним, с неземным восторгом в теплых карих глазах… На чистом лбу ярко горел его знак, невидимый ни для кого, кроме него.
Ланеж проводил Рэлико взглядом, и, едва она вышла, пообещав вернуться, если будет возможность, тоже покинул храм, снова перенесясь сознанием в чертоги.