Божественное и духовное начало наконец окончательно слились в нем в едином порыве — желании защитить, уберечь. Любой ценой.
Потрепанные противники запоздало перегруппировались, но Ланеж только отмахнулся от них.
На потолке в мгновение ока выросли сосульки — и начали падать на упрямцев. Из чёрной звезды вырвался стылый, вьюжный ветер, расшвыривая тех немногих, кто под прикрытием тяжелых каменных щитов попытался подобраться к Ланежу. Не нужны были ни приказы, ни жесты — хватало одной мысли бога.
Сам он, по-прежнему не опуская ладони с синим льдом, заключенным в оболочку тьмы, второй рукой потянул к себе Рэлико.
Он не позволит поймать себя в ловушку, как Ардора. Не допустит, чтобы его покарали, как Сньора. И не даст им взять третьего нового, слабого снежного бога. Потому что это его духи, его стихия, его наликаэ, его сердце и его любовь. Потому что на нем нет никакой вины, он не пытался подчинить себе мир, не пытался нарушить равновесие.
До сих пор.
Безумное решение, но да простит его Мир, у него не осталось иного выбора. Пусть рассудит тот, кто не ошибается. И его приговор Ланеж примет со всем смирением.
Но эти…
Ни йоты его силы они не получат! И плевать, на какой срок он окажется в плену собственной стихии — день, год, век!
Осталось только…
Ланеж повернулся к Рэлико.
— Со мной во льдах или свободной на их условиях? — коротко спросил он, кивнув в сторону изрядно потрепанных Анихи и Ильоса, стоя в эпицентре разыгравшейся вьюги. Даже огонь в чашах угас, скованный силой снежного бога.
— С тобой — где угодно! — ни на миг не задумавшись, отозвалась Рэлико сквозь жадный вой зимнего ветра.
— На всю вечность?
— И дольше.
— В ледяных оковах?
— Твой лед — не оковы для меня, а объятия.
Ни тени сомнения, ни следа страха, ни мига промедления.
Ланеж вдруг улыбнулся ей — и какая это была улыбка! Жертва бога питает дух. Жертва духа питает бога. А вместе…
Вместе они всесильны.
Свободной рукой Ланеж притянул Рэлико к себе, обнял за талию, а затем с силой швырнул зимнюю звезду на мраморный пол.
С хрустальным звоном она треснула пополам. Вырвалось синеватое сияние.
— Считаете, если бог третьего круга вам не угодил, можно его сместить и найти другого, и так до бесконечности? — холодно заговорил Ланеж, и гневный голос его грозно прозвенел по всему залу, легко перекрывая шум новой атаки. — Заблуждаетесь! Вы не получите ни крупицы моей силы. Я не отдам вам ни своих духов, ни свою наликаэ. Я мог бы сковать вас всех, но, увы, вы нужны Миру. А потому… Если мне придется пробудить Мир, чтобы вы наконец одумались и поняли, что не всевластны, — белые глаза зловеще блеснули, — клянусь, я это сделаю!
И в звезду вонзился кинжал синего льда. Она жалко хрупнула — и распалась на мелкие части, брызнувшие в стороны осколками тьмы, которые не задели духов, но на несколько мгновений ослепили и без того пострадавших богов. А затем рукоять кинжала тихонько треснула, как проклюнувшееся семечко — и из неё начал расти ледяной кристалл, быстро оплетая бога Севера и его избранницу. Но Рэлико вместо испуга ощутила восторг — грани синего льда, льнущие к ногам, оказались приятно-гладкими, чуть прохладными, касались нежно, почти ласково. Стена, которая, как она сразу поняла, вот-вот заточит их в своих недрах (возможно, навсегда!), быстро вздымалась, окружая их непроницаемым куполом.
И даже сейчас ей не было страшно.
Он будет рядом. Он всегда будет рядом. Как и обещал. Никому не отдаст ее, никогда не покинет.
Ланеж склонился к ее губам за миг до того, как синий лед сковал их обоих. Поцелуй как последнее причастие, навеки разделенная близость, которую не разбить. Никому и никогда. Кроме разве что…
Купол сомкнулся над их головами гладкой, будто отполированной вершиной синеватого льдистого кристалла.
В тот же миг вьюга улеглась, словно ее и не было.
Боги, окровавленные, потрепанные, жалкие и растерянные, потрясенно столпились вокруг ледяного кристалла, в недрах которого снежный бог нежно прижимал к себе свою наликаэ, слившись с ней в вечном поцелуе.