Ему тут же стало жарко, и подземный огонь был тут совершенно ни при чем! Особенно когда раздался ее прерывистый вздох, и его огненная девушка крепче прижалась к нему.
Такой нежный, такой близкий и родной, что даже больно! Рэлико положила правую руку ему на грудь, невольно залюбовалась кольцом — красиво до чего, и камень такой…
Кольцо!!!
Ланеж озадачился, когда она вдруг с тревожным возгласом отпрянула и принялась ощупывать платье. Потом с облегчением вздохнула, обнаружив в нем скрытый кармашек. Опасливо проверила его — и вытащила что-то в кулачке.
— Я еще дома заказала. Хотела возложить на алтарь, но как-то не до того было, — она неловко пожала плечами. — Только не знаю, может, мало или велико окажется, или не понравится…
Рэлико, не зная, куда деваться от смущения (ох, лучше б на алтарь положила!), разжала пальцы, и почувствовала, как вздрогнул Ланеж.
Задержав дыхание, он протянул чуть подрагивающую руку. Рэлико поднесла было кольцо к указательному, постеснявшись надеть на безымянный, но ей хрипло сообщили:
— На другой.
И, вспыхнув (щеки непривычно опалило, словно слишком близко к огню подошла), она надела кольцо как положено.
Село как влитое.
Ланеж осторожно взял ее за обе руки.
Она не знала, куда деться от радости и смущения, не могла на него глаз поднять.
— Рэлико… ты всем пожертвовала, чтобы быть рядом со мной. И клянусь, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела об этом.
И его низкий, зимний голос прозвучал так торжественно, что не поверить было невозможно.
— Я приобрела много больше, — тихо ответила она, наконец подняв голову. Теплые глаза смотрели словно в самую его душу. — Ты ведь тоже жертвовал — все это время. Своими чувствами, своим покоем…
Он вздрогнул. Как говорил Сулу — дух взращивает жертва?.. Вот же старый интриган! Не мог предупредить?
Но рассердиться снежному богу не удалось.
— И я точно знаю, что ни о чем не пожалею, пока ты будешь рядом, — уверенно проговорила Рэлико. — Раз… раз ты тоже…
— Люблю тебя, — тихо договорил Ланеж, привыкая к звучанию этих слов. И, не в силах больше сдерживаться, вновь прильнул к ее губам.
И мыслей не остается, только чувства, одни на двоих. Каждое движение — обещание счастья, каждая ласка — обещание блаженства. И все крепче объятия, и все больше горячат кровь поцелуи, и дыхания не хватает, и хочется еще теснее прильнуть к нему, ставшему центром ее мироздания…
Для них больше не будет ни сомнений, ни смущения, ни одиночества. Рядом всегда будет тот, кому можно сказать самые важные слова.
Ланеж отстранился первым, выравнивая сбившееся дыхание. Прижался щекой к огненно-рыжим, присыпанным льдом, как алмазной крошкой, волосам, и зажмурился. Рэлико притихла, прильнув к нему, переживая непривычные чувства, такие сильные, острые…
— И я тебя, — прошептала она. — Больше жизни…
Снаружи тревожно заржал Северный Ветер, заставив обоих вздрогнуть.
— Хозяин! — пискнул Криос, опасливо, виновато заглянув в пещеру. — Что-то неладное… Тучи вдруг подступили. Грозовые!
В сердце заскребло дурное предчувствие, и судя по встревоженному взгляду, который на него бросила Рэлико — не у него одного. Не сговариваясь, они вместе устремились к выходу. А там Душа Севера схватилась за руку своего бога, пораженная увиденным.
Было с чего. Никогда Север не видел такой бури.
Наползала клубящаяся туча, едва ли не скребущая брюхом по вершинам далеких деревьев, поглощающая верхушки редких скал. Сердито выплевывала то одну Молнию, то другую. Ланеж знал, что они, обессиленные, падают прямо в снег, из которого не смогут подняться без помощи своего бога — но тому, кто создал эту тучу, похоже, до участи духов дела не было.
И что самое странное — они перемежалась редкими лучами солнца, которому сейчас, в это время года, на Севере не должно было быть места.
А значит, с Громом Ильос.