Этой только тут не хватало!
Да еще сердита, едва ли не серебряные стрелы из глаз мечет!
И с чего-то поприветствовала его оплеухой, едва спрыгнув со спины зверя.
Ошеломленный Анихи потер щеку, которая после такого обращения наконец начала отогреваться.
— Из-за твоего дурацкого желания влезть не в свое дело у моего нового наликаэ сорвалась свадьба! — рявкнула она, а в глазах вдруг заблестели слезы, что удивило Анихи едва ли не больше пощечины. — Если тебе так эта рыжая девка приглянулась, чего ты на нее не влиял, спрашивается?! Если бы он себя повел иначе, если бы ты не вложил в него эту бесполезную страсть и свою дурацкую ненависть к снежному богу, которая взяла верх над всеми моими увещеваниями, может, все бы иначе закончилось! Ненавижу тебя! — и Лейя с яростью и отчаянием толкнула его в грудь.
Анихи замер. И окончательно протрезвел.
Расстроенная свадьба, вложенная ненависть, рыжая девка…
Рэлико? Наликаэ ледяного чурбана?
Возможно ли, что, усиленно топя собственные страдания в хмельных напитках, он и сам не понял, сколько сил влил в женишка Рэлико, этого… Рихарда? Он впрыскивал в него яд весенней влюбленности щедрой рукой… Неужели его контроль над своей силой ослабел настолько, что он, сам того не заметив, помимо влюбленности внушил ему собственные чувства, свою боль, злость, ненависть?.. Такой отпечаток не мог не оказать двустороннего воздействия.
И может ли быть, что кто-то из снежных запросто развеял его силу, как дым, а он почувствовал? Может, они это проделали даже через саму Рэлико?
Анихи вздрогнул.
— А вот с этого момента поподробнее, — хрипло произнес он.
Глава 26
Мерно прокручивалось колесо прялки. С тихим шелестом вилось веретено. Привычная работа не убаюкивала, но умиротворяла, и великого бога судеб даже непонятное оживление нитей Хаоса не сразу отвлекло от прядения нити судьбы. Они волновались огромным, ломаным морем, решившись даже податься ближе к нему, словно пытались рассмотреть нечто, что их очень заинтересовало.
Сулу обернулся.
Они тянулись к полотну первой и единственной наликаэ снежного бога.
Приглядевшись, великий бог судеб в первый миг не поверил своим глазам.
Вторая сторона полотна чем дальше, тем больше наливалась силой, и теперь оно вдруг мягко засияло. Пока тускло, неверно, как первые шаги ребенка. На миг угасло, вновь разгорелось и затем плавно погасло. А затем правый верхний край вдруг расслоился, показались свободные ниточки…
Сулу замер, удивленно уставившись на него. К чему это? Что-то ей угрожает? Или полотно рассыпается само собой, не выдерживая притока божественной силы?.. Затем подхватился, споро завертел веретеном…
Однако прежде, чем он попытался скрепить его новой нитью, зашелестело, затрепетало полотно Мира над головой. Не тревожно, а… словно радостно.
Затем вдруг развязался старый узел недавнего перекрестка, и сияющая, короткая, тонкая нить сама прильнула к полотну смертной.
Если вплетется, если приживется, образуется глубинная связь с миром… как у него самого.
Как у Ланежа.
Как у духов.
Помедлив (и поверив своим глазам) Сулу опустил руку, не решившись коснуться своего (или уже не только своего?) творения.
Что бы ни происходило, Мир явно одобрял… Более того, судя по тихо шелестевшим петелькам, сам наблюдал за судьбой одной рыжеволосой девушки с нетерпением и любопытством. Оставалось только махнуть на это рукой, заодно подальше отогнав Хаос.
Больше всего это смахивало на благословение. Но будущее покажет.
И кстати о благословениях…
Он ведь услышал обращение Лейи, полное одновременно гнева и слез.
Заготовленная богом судеб нить небрежно обогнула странное полотно огненной девушки и, вильнув, вплелась в соседнее.