— Так я поеду? На Север? — робко спросила она, вытирая щеки.
— К чему?! — снова всплеснула руками матушка. — Ладно еще помолвка, — с явным усилием произнесла она. — Но, Рэлико, Север — это уж чересчур! Там-то ты что забыла?!
И вдруг мать осеклась.
На чистом, высоком лбу ее дочери чуть заметно проступила-замерцала словно нарисованная серебром снежинка.
— Там я, похоже, забыла саму себя, матушка, — грустно улыбнулась Рэлико — нездешней, пленительной улыбкой.
И снежинка замерцала чуть ярче.
Слова застряли в горле, все возражения разбились об удивление.
Рэлико совершенно не понимала, отчего родители смотрят на нее округлившимися глазами и молчат.
В сознании потрясенной госпожи Арен вдруг сошлась нерешаемая головоломка. Безудержная любовь ее упрямой дочери к зиме — с детских лет ведь!.. Елочка та, прижившаяся среди морозов праздничных… Чудесное спасение в самую стужу, когда быстрей можно было замерзнуть до смерти… Сникшие ветви тогда в саду, словно морозом побитые… может, и побитые! Чем бог не шутит, вдруг какой зимний дух тогда пробудился? Лорда Этара она тоже каким-то чудом от страшного обморожения спасла… А этот дикий срок — «дам ответ с первым снегом»? Неспроста же… Странные речи жрицы сегодня про прикосновение бога…
И, словно этого мало было, зимний знак на лбу проявился вдруг! Что это, если не знак? Тут уж жрицу подозревать бесполезно, такие чудеса человеку неподвластны! Так может, их Рэлико и вправду избрана самим богом? Чем еще все это объяснить?
И если так… какое они имеют право возражать?
Снежинка начала мягко гаснуть. Рэлико рассеянным жестом потерла лоб, словно кожа на нем зудела, умоляюще глядя на родителей.
— Рэлико… — осторожно начала матушка. Умолкла было, но все-таки решилась. — Скажи-ка, дочка… доводилось ли тебе видеть зимних созданий? Может, духов?
Этот вопрос заставил девушку вздрогнуть и отвести взгляд, а отца — наоборот, вопросительно уставиться на жену.
Можно ли рассказать о таком?..
Но солгать матери Рэлико не смогла и молча кивнула.
Отец поперхнулся.
— А… снежного бога? — продолжила расспросы матушка.
Непередаваемый взгляд вдруг засиявших карих глаз.
— Да.
И столько чувств слились в этом простом «да», что материнское сердце дрогнуло.
— Ланеж спас мне жизнь, — прошептала Рэлико. — Сам, лично явился. Тогда я не узнала его, уже позже поняла, кто это… Я молчала, потому что о таком не говорят ведь, да и кто поверит… Потому и решилась на паломничество. Но с чего такой вопрос вдруг, матушка?!
Снежинка начала истаивать, как настоящая — расплываться, терять четкость. Разве что капель воды не было. Несколько мгновений — и следа не осталось.
— Просто так, дочка, просто так… — Она вздохнула. Спрашивать про знак явно было бесполезно, да и не хотелось, словно что-то мешало. — Ты прости, если я излишне давила на тебя… Каждая мать хочет для своего ребенка самого хорошего. Но коли так — то ты избрала верный путь. Поезжай. Съезди на свой Север.
Лицо девушки озарилось такой безыскусной, солнечной радостью, какой они не видели, даже когда Рихард ей диадему вручил.
А отец, оправившись от удивления, задумчиво прибавил:
— Против такого призвания грешно идти. И в храме ты, пожалуй, сможешь помочь куда большему числу людей, чем сидя в красивом доме, вышивая салфетки и думая, что подать к обеду.
Ее отпускают. Ее действительно отпускают!
Подбородок жалко дрогнул. Подступило рыдание.
Рэлико поспешно отступила на несколько шагов. И низко-низко поклонилась родителям, встав перед ними на колени.